Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 97 – Цитианка

Слово звучит так просто, будто он каждую неделю кует что-то для кого-то. Я моргаю, не сразу понимая, кому может быть предназначен этот подарок.

— У тебя есть кому делать подарки?

— А ты думаешь, что нет? — он едва заметно улыбается, опуская щипцы в ведро и вытирая ладонь о фартук.

Я на секунду замираю, осознавая, что ни разу не спрашивала себя, есть ли у него кто-то. Никогда не думала, кому он может доверять настолько, чтобы что-то подарить. Даже не пыталась представить себе девушку рядом с ним — сама мысль об этом казалась невозможной. Но ведь он мужчина и сейчас я вдруг ловлю себя на том, что не знаю, кто для него так важен.

Опускаю взгляд на его руки, на металлическую заготовку, что лежит между нами, и слышу, как в мастерской вновь повисает тишина. Только треск угля в горне напоминает о времени, а я все еще думаю о его словах. Мне хочется сказать что-то простое, привычное, но слова не складываются так, как надо.

— Я ведь так и не сказала тебе спасибо, — тихо произношу, стараясь не смотреть ему в глаза. — Тогда, после совета, ты заступился за меня перед отцом. Ты не должен был этого делать, но сделал.

Он долго молчит, подбрасывает щипцами уголь в горн, наблюдает за пламенем.

— Не думаю, что спасибо это то, чего я ждал, — отвечает он, подбрасывая щипцами уголь в горн. — Иногда проще поступить так, как считаешь нужным, не дожидаясь благодарности. В этом замке слишком много тех, кто говорит «спасибо», а потом все равно забывает, кому обязан.

Я понимаю, что он прав. Здесь каждый поступок — часть какой-то чужой игры, и даже простая благодарность быстро превращается в лишний долг.

— Мне все равно хотелось сказать, — не уступаю я. — Я не ожидала, что ты… Ну, что ты так встанешь за меня.

Он бросает взгляд через плечо, глаза его чуть светлеют, будто он позволяет себе немного мягкости.

— Ты тоже иногда делаешь то, чего никто не ждет.

— О чем ты?

Адарис ставит молот на край стола, оглядывается на меня, будто взвешивает, стоит ли идти дальше.

— Ты удивляешься, что кто-то замечает такие вещи? Я же не слепой, Элария. В этом замке достаточно тех, кто подчиняется, чтобы их не трогали. Но ты выбираешь идти поперек, даже если знаешь, что потом будешь расплачиваться одна.

Я не понимаю, почему его слова вызывают у меня такую неуверенность. Мне всегда казалось, что я живу как все остальные. Просто мысли мои иногда звучат громче, чем у других, и часто мешают мне быть такой же ровной и спокойной. Да, я пыталась однажды убежать, потому что это было отчаяние. Да, я взяла в руки меч, но только потому что Адарис настоял. Даже волосы распустила — это тоже было по его желанию. Все это — скорее случайные шаги, чем осознанное нарушение порядка.

Адарис ждет, не отводя взгляда.

— Все, что я делала до этого, было по твоему приказу, — говорю я, и в голосе появляется усталость, от которой не получается избавиться. — Может, я просто боялась тебя. Может, не было никакой силы или особого упрямства. Я просто делала то, что велели.

— На рынке, когда ты подошла ко мне, это ведь не был приказ, — говорит он, и голос его звучит чуть ниже, чем обычно. — Ты могла стоять в стороне, как все остальные. Могла уйти, как велят правила. Но ты решила подойти и остановить меня, потому что посчитала это правильным. Скажи честно, — спрашивает он, чуть наклоняя голову. — Что тебе было за это? Какое наказание ты получила?