Онлайн книга «Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды»
|
— Ай, пусти! Голоса вокруг сливаются в общий гул, люди подаются ближе: — Верни кошелек, живым останешься! — Отдавай, чего прикидываешься! — Да пусть отберет у него! Мальчишка давится воздухом, когда лезвие ближе подползает к его коже. — Помилуй Всевышний, нет у меня его кошелька, клянусь, не брал, кто-то другой украл, я не трогал… Все происходит быстрее, чем я успеваю подумать. Я просто делаю уверенный шаг вперед и не раздумывая, хватаю мужчину за горло. Не так, как учили, не ладонью к виску, а жестче. Сжимаю его шею, вынуждая смотреть мне в глаза. Капюшон сползает с моей головы, я стараюсь не смотреть вниз, не следить за лезвием его ножа. Все мое внимание на его лице и на эмоциях полных дикого, голодного возбуждения. На удивление он даже не делает попыток вырваться, стоит так спокойно, словно ждал этого момента. — Ты подошла слишком близко, эрида, — шепчет он и наклоняет голову так, что его дыхание касается моей руки. — Не боишься, что я воткну нож в тебя прямо сейчас? — Нет, — отвечаю, и наконец забираю его эмоции. Тяну это звериное возбуждение, аккуратно, почти осторожно, будто усмиряю не человека, а дикого хищника. И в ту же секунду понимаю, что что-то идет не так. Вместо теплого и привычного имфириона в меня обрушивается поток, похожий на раскаленное железо. Он не гаснет, не рассеивается легкой дрожью, как обычно, а наоборот больно обжигает изнутри, будто выжигает все лишнее. В какой-то момент он сдавленно выдыхает, плечи опускаются, рука с ножом медленно слабеет, пальцы разжимаются, и клинок с глухим стуком падает на мостовую. Отпускаю его резко и делаю шаг назад. Дрожь проходит через пальцы и поднимается до плеча. Сердце словно поднимается к горлу и мешает дышать. Я забрала совсем немного, лишь коснулась края его эмоций. Меньше, чем нужно даже для легкого успокоения. И если от такой крошечной доли внутри стоит жгучий жар, страшно представить, что было бы, возьми я полную меру, как требует долг хладницы. Не уверена, что выдержала бы этот поток. Внутри все еще горит и жжет, будто я вдохнула не эмоцию, а густой ядовитый дым. Но показывать слабость нельзя, не сейчас. Удерживаю взгляд, делаю короткий вдох и стараюсь вернуть дыхание в ровный ритм. Главное не отступить. Не дать ему понять, как сильно меня это ударило. Мужчина отпускает мальчика — резко, почти сердито, как будто потерял к происходящему интерес. Тот оседает на колени, мешок выскальзывает из рук. Из толпы выныривает женщина, она хватает его, открывает на глазах у всех. Она морщит нос, отстраняется, вытирает ладонь о юбку, бормочет что-то сердитое. Внутри лежит хлеб, пара яблок, и где-то на дне густая охапка алых и оранжевых лепестков. Огневица. Узнаю их сразу они пахнут едко, даже издалека. — Смотрите сами, нет в мешке кошелька! Женщина разочарованно бросает мешок обратно на землю, будто все зрелище оказалось пустым и бессмысленным. Лепестки рассыпаются по мостовой, несколько яблок катятся в лужу. В толпе сразу начинается суета, неловкий шепот ползет между людьми: — Только хлеб… — Зря, мы его так… — Он ведь клялся, а никто не поверил… Смотрю внимательно на мужчину в плаще, ожидая от него объяснений. Он лениво встречает мой взгляд, будто вся эта сцена не стоила ему ни нервов, ни усилий. В глазах — холод, но теперь в них нет ни азарта, ни ярости, только усталость и скука хищника, который уже насытился. |