Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 24 – Цитианка

Ловлю себя на том, что сравниваю слишком жадно, потому что мужчина на рынке не улыбался так спокойно, его взгляд был острым и тяжелым, как лезвие, а здесь, перед троном, в глазах принца есть только усталость и что-то почти дружелюбное, и это различие постепенно гасит тревогу внутри.

Вздумала увидеть врага в каждом человеке, Элария, даже в наследнике…Нет… это не он. Точно не он… Или… нет?

— Не стоит беспокоиться, — неожиданно мягко говорит он. — Никто не станет осуждать тебя за ленту, волнение в такой день вполне естественно.

Он даже улыбается, не как принц, а как человек, которому знакома неловкость, губы слегка дрогнули, уголки глаз смягчились и это сбивает меня с толку.

— Ты готова? — спрашивает он уже чуть решительнее.

— Готова, Ваше Высочество, — отвечаю, стараясь держать голос ровным, хотя ладони все еще холодные, а в груди остается тревога, которая никак не хочет исчезать.

— Сегодня для меня, как и для тебя, день особенный, — продолжает принц, не сводя с меня взгляда. — Я выбираю себе новую хладницу и в этот раз отбор будет иным. Рядом со мной должна быть та, кто умеет не только подчиняться, но и думать. Не повторять заученное, а понимать, что говорит и что делает. Я загадаю тебе загадку и хочу понять, умеешь ли ты видеть больше, чем другие.

Я едва удерживаюсь от усмешки. Больше десяти лет я готовилась к этому дню: репетировала реверансы, запоминала все уставы, десятки жестов, училась молчать, кланяться, подавлять любое проявление воли, превращаться в идеальную тень — чтобы разгадывать загадки? Интересно, если бы наставница знала, к чему все сведется, учила бы она нас всему этому с таким рвением? Я прячу этот смешок глубоко внутри, чтобы никто не заметил.

— Слушай внимательно, Элария Дарр, — произносит он, не отводя взгляда от моих распущенных волос. — Что выше короны и тяжелее трона. Она живет в сердце короля и если он отдаст её другому он падет, если сохранит будет вечным?

Я замираю. Вопрос кажется простым и невозможным одновременно. В нем слышится не просто проверка, а ожидание, будто он ждет не правильного ответа, а моего собственного.

— Я готова дать ответ, Ваше Высочество. — Я поднимаю взгляд чуть выше, позволяю себе посмотреть на него прямо. — Мне кажется… это власть. Только власть выше короны и тяжелее трона. Пока она в сердце короля, то он держится, но стоит потерять или отдать… ничего не останется.

Он молчит, изучает меня внимательно, затем едва заметно кивает, словно принимает не только ответ, но и саму меня, вместе с этим взглядом и этой прямотой.

— Принято. Запомни свой ответ, хладница.

Он делает короткую паузу.

— А теперь ответь, Элария Дарр, если твой господин нарушит закон ради справедливости, ты его остановишь или поддержишь?

Я задерживаю дыхание, потому что сам вопрос режет сильнее, чем предыдущий.

Закону служат усмирители. Их учат подавлять и гасить эмоции людей без дозволения, по протоколу, по чётко прописанным правилам. Они действуют ради порядка и государства. Их сила принадлежит не человеку, а закону и в этом их смысл. Они приходят туда, где эмоции людей выходят из-под контроля и гасят их, не спрашивая, кто прав, а кто виноват.

Хладниц готовят иначе. Меня не учили служить всем сразу. Меня готовили быть рядом с одним человеком, гасить его волнение, страх, ярость, сомнения. Делать его разум холодным и ясным и люди пользуются этим как утешением. Для них это благо. Для меня — долг.