Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 137 – Цитианка

— Я помню, Элария, — выдыхает он хрипло, губы касаются моих, рука скользит по бедру, приподнимая ногу, чтобы прижаться ближе. — Ты никогда… ни с кем. Я буду осторожен, обещаю.

Я киваю, руки обнимают его шею, притягивая ближе, губы отвечают на поцелуй яростнее, язык сплетается с его, стон вырывается из горла, когда он заполняет меня, боль вспыхивает, но смешивается с удовольствием, тело выгибается навстречу ему, ноги обвивают его талию крепче.

— Продолжай историю, — хриплю я, дрожа от нарастающего желания. — Что было дальше с принцем и девушкой? Они стали одним… и что потом? Тьма ушла навсегда?

— Они стали одним, — выдыхает он, голос его срывается на стон, бедра вбиваются в меня сильнее, пот стекает по его спине под моими пальцами. — Огонь разгорелся так ярко, что тьма отступила, оставив место свету, который они создали вместе. Принц почувствовал тепло, которого не знал, а девушка — силу, которую не имела раньше.

Он целует меня, я отвечаю, и уже не думаю о том, кто мы и что между нами допустимо. Я становлюсь частью этой истории, впускаю его так глубоко, как не впускала никого — ни в тело, ни в душу. Хочется навсегда остаться здесь, в этой постели, в этих руках, забыть про все пути и про выборы, которые еще ждут нас впереди.

— Пообещай, Адарис, — шепчу я, голос срывается на каждом слоге. — Пообещай, что все будет хорошо. Пообещай, что ты не исчезнешь, что не оставишь меня одну.

Он сжимает мое бедро крепче, скользит рукой к моему лицу, поднимает его, чтобы я смотрела только на него, и в этом взгляде такая сосредоточенность, будто он собирается произнести клятву, даже если еще не нашел слов.

— Обещаю, — выдыхает он. — Я не исчезну. Не оставлю. Даже если весь мир встанет против, даже если замок превратится в бойню — я вытащу нас обоих. И я буду рядом. Всегда.

Я вцепляюсь в его спину, позволяя себе поверить ему, даже если страх все еще дрожит где-то глубоко внутри. Мне хочется раствориться в этих словах, в его жаре, который пронизывает меня до самых кончиков пальцев. Я ощущаю, как волна нарастает, как желание становится нестерпимым, как вся эта история, которая не сказка больше, а наша жизнь, здесь и сейчас.

Не знаю, что будет утром, но сейчас мне больше ничего не нужно. Тьма и свет, боль и свобода — все смешалось в этом мгновении, и я хочу, чтобы оно никогда не заканчивалось.

Я иду по длинному коридору к лекарне, где после нападения находится Виена. Внутри все еще теплится вчерашний разговор с Адарисом, и ощущение близости не ушло с кожи. Хартан чуть мешает шагам, край плаща цепляется за ступени, а в кармане до сих пор лежит тот самый пузырек с отваром, который выдала Вивиан. Я не выпила его после близости. Думала об этом до самой ночи, потом утром, пока собиралась, и даже сейчас, когда пальцы нащупывают прохладное стекло сквозь ткань, внутри ничего не решается.

Сворачиваю в другой коридор, прохожу мимо дежурных стражников, слышу, как за перегородкой тихо переговариваются две служанки, и вдруг уже почти у самой двери в лекарню кто-то внезапно хватает меня за локоть.

— Элария Дарр? — раздается мужской голос, и я не сразу понимаю, кто именно стоит за моей спиной.

Обернувшись, я вижу перед собой одного из старших стражников дворца, а за его плечом стоят еще двое, у всех троих лица закрыты серьезными выражениями. Один из них уже успевает сделать шаг вперед и встать так, что путь в лекарню оказывается перекрыт.