Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 97 – otium

— Мадам Помфри, — Лили умоляюще сложила руки, — я все понимаю и не буду вас отвлекать, только скажите… вы ведь его вылечите?

Медсестра ответила не сразу — поджала губы и уставилась на ширму, как на личного врага, но потом перевела взгляд на Лили, и ее суровое, исчерченное морщинами лицо немного смягчилось.

— Да, мисс Эванс, — сказала она. — Идите и ни о чем не волнуйтесь.

Лили сделала вид, что не поняла намека.

— А то обезболивающее, о котором вы говорили… то, которое он выпил… Если я достану образец — это вам хоть как-то поможет?

— Образец? Откуда вы… — нахмурилась мадам Помфри, но, не договорив, махнула рукой. — Ну хорошо. Несите.

И, на ходу поправляя чепец, твердым шагом направилась к ширме.

— Спасибо вам огромное! — выпалила Лили ей в спину и бросилась к дверям. Распахнула тяжелые дубовые створки, выскочила в коридор, стрелой понеслась по нему, хотя длинная мантия сковывала движения и путалась под ногами. Перед глазами мелькали статуи и доспехи, картины в золоченых рамах и стрельчатые окна; наконец впереди показался гобелен с двумя охотниками, скрывающий потайную дверь.

Лили нырнула в черное отверстие — быстрей, быстрей, по тесному проходу, похожему на каменную кишку, то и дело оскальзываясь и задевая локтями за стены, сметая подолом лохмотья паутины… Неприметная дверь, очередной коридор, пустой и гулкий, за ним поворот — и лестница словно сама прыгнула под ноги. Лили миновала один пролет, затем второй; кажется, ее кто-то окликнул, кто-то пытался поздороваться, но для нее не существовало никого и ничего — только собственное тяжелое дыхание, шум крови в ушах и стаккато каблуков по ступенькам.

И именно в этот момент замку вздумалось выкинуть очередной фортель: лестница, знакомая до последней царапины на балясинах, вдруг вздыбилась и свернулась спиралью — Лили чуть не загремела вниз и устояла только потому, что успела схватиться за перила.

Когда движение прекратилось, она опасливо разжала пальцы и шагнула вперед, ожидая нового подвоха. Сощурилась, вглядываясь в густой антрацитовый сумрак — кажется, ее занесло в какую-то башню. От толстых стен тянуло сыростью, под каблуками хрустел лед, с каждой ступенькой вокруг становилось все холоднее и холоднее, и сквозняк раздувал мантию и пробирался под юбку — нет, не сквозняк, а самый настоящий ветер, наполненный шорохом мягких крыльев и ядреной вонью птичьего помета…

Совятня. Эта чертова лестница привела ее в совятню.

Сердце провалилось в пятки. Вот же сволочь, нашла время выпендриваться! На глаза навернулись слезы, перед мысленным взором сама собой нарисовалась ужасная картина: целители суетятся вокруг кровати, разрываясь между анализами и лечением, а Северус лежит перед ними недвижный и беспомощный… и страшно обгоревший: не лицо — обугленная головешка, на щеках спекшимися язвами чернеют ожоги… Словно наяву, нос защекотал запах гари, поразительно яркий и реалистичный, и Лили взмолилась:

— Мне очень надо поскорее попасть в свою спальню! Очень-очень! Ну пожалуйста, Северусу и так плохо!

Перила покачнулись в ответ — или это дрогнула ее рука? Она повернула назад, бегом спустилась почти до самого низа и еще успела удивиться — откуда тут взялось витражное окно и кованое кольцо для факелов? — как впереди словно из пустоты соткалась знакомая лестничная площадка. Та самая, где начинался коридор, ведущий к портрету Полной Дамы. Но как такое возможно? Где совятня, а где Гриффиндорская башня!