Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть I»
|
Она попятилась. Ноги сделали шаг, потом еще один, и еще — в этом новом, чужом, незнакомом мире, словно сделанном из треснувшего стекла. Глаза отмечали отдельные мелочи — цеплялись за них, скользили снова и снова, не в силах сложить из них единую картину: сжатая в кулак рука, задранный рукав мантии, узкая полоска воротничка — пополам белое и алое, и там, под подбородком, что-то густое и багровое, точно мякоть граната на разломе… И эта лужа под головой — гладкая, лаково поблескивающая… Всхлипнув, Лили побежала назад, и с каждым ударом сердца, с каждым глотком воздуха в груди взрывалась сверхновая. В глазах двоилось, в руке плясали одна, три, пять палочек — на кончике трепетал голубоватый огонек, расплываясь и наслаиваясь сам на себя. До ушей как сквозь вату доносились чьи-то рыдания — судорожные, захлебывающиеся… Кажется, ее собственные. Под ботинок подвернулся камень — нога соскользнула, и Лили, не успев опомниться, со всего маху врезалась в преграду. Большую и мягкую. Живую… Кто-то больно схватил ее за плечо, рывком заставил выпрямиться. Она шмыгнула носом и попыталась открыть глаза. Веки не слушались. Как и язык — слишком тяжелый, слишком неповоротливый. — Он… он там… — в горле словно застрял мерзлый ком, но она заставила себя продолжить: — М-мертвый… — Кто, Лили? Кто мертвый? Ее бесцеремонно встряхнули — зубы клацнули, но муть в голове немного рассеялась. Лили разлепила ресницы — перед глазами плыли размытые пятна: черное, серое, белое, а потом из них собралось лицо — бледное, встревоженное, и эта хмурая складка между бровями, и длинный крючковатый нос, и такие знакомые темные волосы… Она сглотнула и шепотом сказала: — Т-ты. И потянулась к нему — к этим длинным, заложенным за ухо прядям, чтобы погладить их, пропустить между пальцами, совершенно не понимая, как жила без этого раньше… Кончик его палочки уперся ей в шею. — Фините инкантатем, — сказал Северус. Воротничок затрещал и лопнул по швам — похоже, блузка не пережила обратного превращения. Отлетевшие пуговицы чиркнули по камню — под плащ тут же пробрался холод, ледяными иголочками прошелся по оголившимся ключицам, и Лили задрожала. На лице Северуса промелькнуло растерянное, почти беспомощное выражение, щеки полыхнули алыми пятнами, но он тут же взял себя в руки, встряхнул ее и требовательно спросил: — Ты что-то пила? Ела? Ну же, Лили! Вспоминай! Это было настолько по-северусовски, что на глаза опять навернулись слезы. — Ни… ничего такого. Не веришь — посмотри сам. Там и правда ты… м-мертвый. Зубы застучали — пришлось стиснуть их, чтобы не удариться в истерику. Нахмурившись, Северус выпустил ее плечо и каким-то образом просочился мимо — она так и не поняла, как именно, в проходе было негде даже развернуться. Он что, умеет становиться бесплотным? О Боже… А вдруг он… вдруг это призрак? Похолодев от страшного подозрения, Лили сорвалась с места — и очень вовремя, он как раз успел скрыться за поворотом. Догнала его, схватила за руку… Нет, точно живой — его предплечье на ощупь было теплым и твердым. Ее единственным якорем в этом взбесившемся мире. Крепче сжав его локоть, она отважилась взглянуть вперед — там угадывались очертания чего-то большого и неровного, лежащего поперек туннеля. Держа наготове палочку, Северус подошел ближе, и Лили последовала за ним. Голубоватый огонек Люмоса осветил сначала ногу в черном ботинке, затем неподвижное туловище, разметавшиеся волосы и страшную рану на горле. Судорожно всхлипнув, Лили вцепилась в того Северуса, что стоял рядом, живого и настоящего, и вдруг тело на полу начало размываться и оплывать, потекло, стремительно меняя форму… |