Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть I»
|
Поттер стушевался и пробормотал, что просто хотел поговорить с Ню… то есть со Снейпом — но Лили решительно заявила, что Снейп подождет, а вот дела — нет, и раз уж она так удачно зашла, надо уточнить кое-что насчет праздника для оставшихся в школе малышей. И уже через пару минут вздохнула с облегчением: исправился там Поттер или нет, но все предрождественские хлопоты по-прежнему легли на плечи Оливии Гуссокл, а этот жизнерадостный балбес даже не удосужился выяснить, готовы ли поздравительные открытки. Они расстались у ворот. Поттер уныло пообещал, что сейчас же отправится к хаффлпаффцам и все узнает, и Лили аппарировала в Коукворт. На душе было тошно и горько — напускная бодрость схлынула, оставив только сосущую пустоту и мучительную растерянность. Как же так вышло, что они с Северусом опять поссорились? Неужели ему и правда наговорили про нее гадостей? Подсунули какое-то зелье и сказали, что это якобы от нее? Но почему он поверил им, а не ей, ведь она же ясно сказала, что ничего такого не делала! Ладно, хватит ломать над этим голову. Что умерло, то умерло. Трансфигурировав зимний плащ в пальто, Лили вдохнула сухой и колючий воздух родного города. Родители, должно быть, уже заждались, но домой идти не хотелось, и она решила по пути заглянуть в кондитерскую мистера О'Доэрти. Правда, сам ее хозяин давно вернулся на родину — когда начались ирландские погромы, он продал бизнес и перебрался к родственникам, но его имя осталось и накрепко прилипло к магазинчику. И там по-прежнему продавался самый вкусный шоколад: толстые горьковатые плитки, которые проще сломать, чем разгрызть, нашпигованные дробинками орехов. Лучшее средство от хандры и уныния. Сунув руки в карманы, она углубилась в лабиринт темных улочек, ведущих в «чистые» кварталы. По городу растекались свинцово-сизые сумерки, стирая из глаз и небо, и трещины в мостовой, и даже фабричную трубу, торчащую над крышами воздетым перстом, и казалось, что во всем мире не осталось ничего, кроме пустоты и серости. Но в домах одно за другим зажигались окна, гроздями звездочек помаргивали рождественские гирлянды; там смеялись, слушали музыку и готовили ужин — до Лили доносились обрывки мелодий и запах жареного лука… Чужая радость, чужой праздник. Наконец она вышла к центру города. Огней здесь было больше, и ярко освещенные витрины заманивали припозднившихся покупателей, а черная мостовая выгибалась под ногами, точно хребет неведомого чудовища. Мимо неспешно прошуршала ярко-зеленая машина, и две девчонки поспешили на другую сторону улицы, где уже нетерпеливо пританцовывала их третья подружка. Лили миновала магазин готового платья — манекены в водолазках и брюках-клеш проводили ее пустым взглядом едва намеченных глаз, чем-то неуловимо напоминая хогвартские рыцарские доспехи. Впереди уже замаячила темно-красная дверь кондитерской, как вдруг между домами шевельнулась темнота. — Пода-а-айте милостыньку на пропитание, — затянул хриплый прокуренный голос. — Ради праздника, Христова праздника — пода-а-айте хоть пару пенсов… Лили моргнула — то, что она сначала приняла за груду тряпок, оказалось человеком. Только каким-то слишком уж низеньким, словно сидящим прямо на земле. Рука машинально потянулась к кошельку… но нет, сначала сладости, а то девчонки расстроятся — она всегда привозила им с каникул что-нибудь маггловское. Да и себе надо взять хотя бы пару плиток. Впрочем, одно другому не помеха — наверняка потом у нее останется какая-то сдача, как раз для этого бедняги… |