Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть I»
|
— Я? Проучить тебя? — удивилась она. — Ты что-то путаешь, я ничего такого не делала! Он отшатнулся. Впился взглядом в ее лицо — уставился так жадно и требовательно, будто надеялся прочитать у нее на лбу рецепт remedium magnum… …а потом запрокинул голову и хрипло, страшно рассмеялся. — О Господи, ты ничего не понимаешь! Ты и правда ничего не понимаешь — это совпадение, просто совпадение… а я, идиот, решил… гадал, как ты могла спасти — и тут же натравить… — Кого натравить, Сев? Кого спасти? — на мгновение ей показалось, что до него наконец-то дошло, и сейчас он все объяснит, но Северус только поморщился и продолжил уже совсем другим тоном, насмешливым и недобрым: — Возвращаясь к нашей первоначальной теме: как аврору тебе явно недостает квалификации. Улик против меня нет, и в глазах других вы будете сами считаться преступниками. Я мог бы, допустим, сказать, что случайно облился экспериментальным зельем, его действие оказалось для меня полным сюрпризом — и попробуйте доказать, с какой именно целью я экспериментировал, — он пожал плечами и почти без перехода добавил: — Что до моего нынешнего опыта, то с чего ты взяла, что это зелье Гормлайт Гонт? С тем же успехом это может оказаться что угодно — обезболивающее, или общеукрепляющее, или зелье фертильности… Он усмехнулся ей в лицо, явно наслаждаясь произведенным эффектом, и это окончательно вывело Лили из себя. — Зачем ты врешь? Я же знаю, что это оно — вероятность почти восемьдесят процентов, я считала… Еще и обвиняешь в какой-то подставе, издеваешься и ничего не объясняешь — да я сама себя как в аврорате чувствую! В груди вскипало что-то горячее и злое, толчками крови отдавалось в висках, пульсировало прямо под кожей. Она сжала руки в кулаки — ногти впились в ладони… Эта боль отрезвляла. — Да, ты права. Хватит лжи и уверток, — его голос прозвучал неожиданно устало. Он помассировал точку между бровями, будто надеясь разгладить глубокую сердитую складку, и глухо, из-под руки, сказал: — Уходи, Лили. Мне надо работать и оплатить счета. И… — он сглотнул, — и не приходи больше. Сначала она не поняла. Смотрела на него, как зачарованная — он шагнул вперед, и внезапно его глаза оказались совсем близко, и его дыхание дразнило губы, и от этого вся ее злость моментально испарилась, растаяла, как мороженое под солнечными лучами… Потом она разглядела остальное: сведенные брови, стиснутые челюсти, желваки на скулах… И тогда пришло осознание, отстраненное и почти не страшное: вот и все. Это конец. Лили моргнула, но под веками было сухо; попятилась, все еще не отрывая взгляда от его лица, такого чужого и далекого… За что? Почему? Нет, этого не может быть, тут какая-то ошибка… Воздух точно превратился в вату, мягкой тяжестью навалился на грудь, и кровь шумела в ушах, и каждое движение давалось с трудом — но она все-таки сделала шаг… и еще один, и еще… А потом как-то внезапно оказалось, что уже порог, и у нее перед носом захлопнулась дверь — и ноги не выдержали, колени подогнулись. Она сползла по стенке — ноздреватый камень покалывал пальцы, и от ледяного пола по позвоночнику взбирался холодок, проникая под джинсы и зимний плащ… Сквозь мутное стекло падал тусклый дневной свет, не давая сумраку окончательно затопить площадку. Винтовая лестница черной спиралью уходила вниз, и Лили отстраненно подумала, что надо вставать и идти, но ноги по-прежнему не слушались — со вздохом она привалилась к стене… |