Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 37 – Наталья Томасе

— Для этого придётся пожертвовать нашими женщинами, — не поднимая глаз от бумаг, заметил Лексерман.

Потом всё-таки посмотрел на Бари и добавил:

— А кто на это согласится добровольно?

Все взгляды обратились к Лилис.

Она вспыхнула.

— Почему вы решили, что это я? Может, это… — пробормотала она, словно ребёнок, застуканный в конфетной лавке. — Надо провести анализ психического состояния обитателя, а потом уже делать выводы.

— Действительно, — холодно произнёс Бари. — Откуда в нём это?

Он обвёл всех взглядом — тяжёлым, колючим.

БуБу осторожно поднял руку:

— Возможно, во время сборки произошла ещё одна диверсия. Кто-то мог подсунуть что-то лишнее.

— Что за бред, — отрезал Сат. — Во-первых, Герр…

Он хотел сказать правду — о том, что обитатель стал свидетелем утех Нерины и Дай-Чина. Но внутреннее благородство и нежелание подставлять приятеля заставили его замолчать

— Что замолчал? — процедил Бари. — Продолжай.

Сат отвёл взгляд.

Бари сжал кулаки. Его раздражение росло. Он должен был задать вопрос, который боялся задать самому себе.

— С кем, общаясь, обитатель испытывает душевный комфорт?

В этот момент ему показалось, что в мозгу прозвучал голос Рода — тихий, но отчётливый:

«А ты, Бари, испытываешь душевный комфорт рядом с Лилис?»

Бари вздрогнул.

— Это зависит от ситуации, — вмешалась Нерина. — Если он охотится — это Дай-Чин. Если строит — Булат.

— Ты понимаешь, о чём я, — резко перебил её Бари.

— А что ты нервничаешь? — усмехнулся Сат.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки.

— Если ты имеешь в виду наших женщин, то они здесь на работе. И мало кого заинтересует особа, вечно говорящая о делах.

Он сделал паузу.

— Можно, конечно, послушать… но это далеко от романтических переживаний. Ведь так.

Лилис опустила глаза.

Бари глубоко вздохнул и провёл рукой по щетине. Он вдруг понял: создать тело — было просто.

Анатомия, физиология — детская игра.

Но контролировать способность мозга чувствовать — вот где начиналась настоящая бездна.

Он позаботился о восприятии, внимании, памяти, мышлении, речи.

Но откуда взялось желание?

Откуда в Герре это странное, необъяснимое стремление к Лилис?

Неужели это возникло само?

Из запахов?

Из голоса?

Из взгляда?

Из удачного сочетания факторов?

Или это влияние планеты, влияние Природы?

Или…

это то, что Род имел в виду, говоря о свободе воли?

— Я поговорю с обитателем сам, — сказал Бари, поднимаясь. — А сейчас все займитесь своими делами.

Он сделал паузу.

— Сат, останься.

Когда дверь закрылась за последним лаборантом, тишина в кабинете стала почти осязаемой.

Бари прошёлся по комнате — нервно, рывками, будто пытаясь уйти от собственных мыслей.

— Похоже, Герр не может контролировать свою психику, — наконец произнёс он, но голос звучал неуверенно.

Сат усмехнулся — тихо, но с хищной насмешкой.

— А ты думаешь, ты можешь?

Бари остановился.

— Ты лишь имитируешь контроль, — продолжал Сат. — В общении со мной изображаешь дружескую улыбку, хотя иногда готов убить. С лаборантами делаешь вид, что всё в порядке, подавляя раздражение. А рядом с Лилис… — он прищурился, — ты показываешь спокойствие, но внутри тебя бушует ураган, тайфун и торнадо вместе взятые.

Бари невольно улыбнулся:

— Это одно и то же. Разница только в месте образования, скорости и масштабе катастрофы.