Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 36 – Наталья Томасе

Сат хмыкнул.

— Естественно — да. Дозволительно — смотря где. Но уж точно не в браке.

Он похлопал Дай-Чина по плечу — легко, почти дружески, но в этом жесте было что-то хищное.

— Именно поэтому, мы все вольные птицы. Но самое отвратительное — вас застукал обитатель.

Нерина и Дай-Чин переглянулись — в их глазах мелькнул страх.

— Будем надеяться, что он будет молчать, — пробормотал Дай-Чин.

— Меня беспокоит не это, — продолжил Сат.

Они снова переглянулись — теперь уже настороженно.

Сат медленно, почти лениво произнёс:

— Кто-то засунул в лимбическую систему обитателя вместе с необходимым комплектом ещё и психогенную эрекцию. Этого не было в проекте.

Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Его шаги растворились в коридоре, оставив после себя тягучую тишину.

— Нам больше не стоит встречаться здесь, — первой нарушила молчание Нерина.

Голос её был ровным, но в нём слышалась тревога.

— Сат — циничный плут, но умен и хитер. И насчёт моего мужа он прав. Булат… если узнает… он убьёт нас.

— Краса моя… — прошептал Дай-Чин.

Он заключил её в объятия. Глаза Дай-Чина потемнели, тело напряглось. Он впился в женские губы. Его язык ворвался в её рот, и их дыхание смешалось. Он нащупал сквозь тонкую ткань затвердевший сосок — и мир для него исчез.

Дай-Чин повернул Нерину спиной, наклонил, оголив её бёдра. Приподнял свою удлинённую робу — и одним толчком вошёл в неё, горячий, жадный, забывший обо всём.

А в это время…

Булат Булатович сидел перед монитором. Он смотрел на происходящее в своём доме — и не чувствовал ни ярости, ни удивления. Только тяжёлую, вязкую боль.

Он и сам не знал, зачем при постройке установил невидимые камеры. Наверное, надеялся убедиться, что его подозрения — ложь.

Он и без них догадывался о похождениях жены на Тильбюри. Ему не раз говорили, что с ней был каждый, разве только что не ленивый.

Он, доверчивый и глупый, думал, что это было до того, как он получил разрешение Великого Шерифа жениться на Нерине, и что жена, перенасытившись мужскими телами, будет ему верна.

Отнюдь!

Булат отключил видео и, откинувшись на спинку стула, со страдающим выражением лица закрыл глаза.

— Пустоголовый простофиля… — прошептал он, обругав себя.

Он поднялся и ушёл в мастерскую.

Через несколько часов он сидел над небольшим предметом — золотой диадемой, инкрустированной мелкими бриллиантами.

Он держал её в руках, поворачивал к свету.

Камни вспыхивали так ярко, что слепили глаза.

— Это не алмазы, — тихо сказал он. — Это мои слёзы будут украшать твою голову, Нерина.

Он вздохнул.

Красота жены питала его талант. А его гнев на неё рождал шедевры.

— У обитателя весёлость сменилась на скрытность и замкнутость, — начала Нерина свой отчет на очередном брифинге.

Её голос был ровным, но в нём слышалось что-то настороженное, будто она сама не понимала, то, о чём говорит.

— Я тоже заметил, — подхватил БуБу. — Он напряжён. Попытался поговорить — а в ответ колкие фразы, болезненная восприимчивость, грубость.

— Да он возжелал нашу Лилис! — расхохотался Дай-Чин. — Вот и всё его поведение.

Лилис резко вскинула голову, но промолчала.

— Я тоже полагаю, что у него чешется во всех местах, — лениво протянул Сат. — Но у него недостаток информации. Которую, кстати, пора бы ему дать.