Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 3 – Наталья Томасе

Взмах белого платка — и первые четыре тройки рванули вперёд.

Зрелище захватывало — и пугало. Центральная лошадь шла размашистой рысью, боковые — галопом, изгибая шеи. Со стороны тройка напоминала мифическую трёхглавую птицу, несущуюся по арене.

Управлять такой упряжкой на полном ходу было искусством. Один из погонщиков потерял управление, налетел на платформу, и колесница перевернулась. Мужчина успел перерезать намотанные на руки поводья — иначе его бы мгновенно размололи копыта.

Толпа взорвалась криками — восторг смешался с ужасом.

Во втором заезде лошади внезапно испугались и резко остановились. Погонщик дёрнул вожжи — и был отброшен под обгонявшую упряжку. Он даже не успел вскрикнуть: тройка пронеслась по нему, не сбавляя хода.

Да, «Троечные бега» были не просто состязанием — это было жестокое испытание, где каждый круг мог стать последним.

К старту вышли оставшиеся четыре упряжки. Среди них — светловолосый мужчина на своей тройке вороных. Он бросил взгляд на балкон с «отцами города». Рядом с Великим Шерифом стояла девушка с длинными рыжими волосами.

Их взгляды встретились.

Она не улыбалась, но ему показалось, что воздух вокруг неё переливается перламутром, как вода, играющая на солнце. Было ощущение, будто её глаза зовут его.

К девушке подошёл высокий мужчина — уроженец Ареса, с резкими чертами лица, вздыбленными чёрными волосами и красноватой кожей. Он обнял её и поцеловал, затем бросил на погонщиков презрительный взгляд.

Взмах платка — и упряжки сорвались с места.

Первые два круга гонщики ещё держались своих полос, но затем началось настоящее безумие. Соперники хлестали друг друга, били по лошадям, пытались ударом колеса сломать ось чужой колесницы. Дерево трещало, металл визжал. Толпа ревела, обезумев от зрелища; женщины срывали с себя одежду, предлагая себя любимым погонщикам, будто те уже были героями, вернувшимися с поля боя.

Последний поворот.

Тройка смоляных коней неслась вперёд, будто сама смерть гнала их по арене. Утяжелённая колесница с увеличенным правым колесом идеально вписалась в вираж. Светловолосый погонщик погнал свою «трёхглавую птицу» по финишной прямой. Он не видел, что происходило позади, но по крикам понял — случилось что-то ужасное.

Последний шар показал: семь кругов пройдены. Он обернулся — две колесницы лежали перевёрнутыми, третья неслась прямо на него, таща за собой погонщика, не успевшего освободиться от поводьев. Тело болталось, как тряпичная кукла, ударяясь о землю при каждом скачке.

Двое помощников бросились к лошадям, схватили дышло и поводья, пытаясь остановить обезумевшую тройку. Доктор подскочил к телу, но было поздно — слишком поздно.

«Троечные бега» не были состязанием. Это была арена, где смерть шла рядом с каждым кругом — и где зрители приходили именно за этим.

Победитель снова посмотрел на балкон. Рыжеволосой девушки там уже не было. Он глубоко вздохнул, жалея, что она не увидела его победу, и, повернувшись к ликующим трибунам, отвесил поклон.

Через широкий пилон, увенчанный колесницей с тремя крылатыми конями, он покидал арену — чтобы завтра вернуться и продолжить борьбу.

Xxx

Бари не любил бывать в резиденции Великого Шерифа — слишком многолюдно, слишком шумно, слишком вычурно. Несмотря на то, что Тильбюри считалась планетой свободных и равных граждан, стоило переступить порог резиденции, как казалось, будто попадаешь в другое измерение.