Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 10 – Наталья Томасе

Дон взял тарелку и, рассматривая её со всех сторон, язвительно сказал:

— В мире, где у всех нанопосуда и самонагревающиеся чаши, только ты можешь жрать из музейного экспоната. Ты бы ещё каменную миску выдолбил. Бумага, глина, старый авто… Ты живёшь в прошлом, брат.

Бари лишь пожал плечами, как будто это было его осознанное кредо.

— Короче, быть мне сегодня голодным, — закатив глаза, проворчал Дон. — Ну, я хоть надеюсь, танцовщицы будут?

Бари рассмеялся.

— Ты неисправим. — Он обернулся к двери: — Принеси моему брату колбаски в белом соусе, бобы и свиное вымя. Настоящее.

Дон поперхнулся:

— Настоящее?! Ты в своём уме? Натурал сейчас стоит дороже, чем мой годовой бюджет на лабораторию! Ты специально разоряешь себя ради этих твоих старомодных заморочек?

Бари пожал плечами.

— И кашу не забудь, — весело крикнул Дон роботу, хватая тарелку с закусками.

Где-то заиграла музыка, и в комнату, словно две бабочки, впорхнули танцовщицы в коротких газовых юбках. Кожа одной была белой, как алебастр, другая — цвета молочного шоколада. Высоко подняв головы и расправив плечи, они выставили грудь вперёд, делая розовые соски центром внимания.

Алые губы были чуть приоткрыты, придавая им страстность. Девушки медленно вращали бёдрами под музыку, проводили руками по телу — от бёдер к животу, от живота к груди. Затем резко отвернулись и застыли.

У Дона, который в этот момент жевал колбаску, на лице застыло разочарование. Он уже открыл рот, чтобы выразить недовольство, как танцовщицы нагнулись, поддели юбки большими пальцами и, прогнувшись, позволили лёгкой ткани упасть на пол, оголив упругие ягодицы. Дон удовлетворённо причмокнул.

Танец продолжился уже лицом к зрителям. Одна из девушек подняла руки к голове, вытянула из волос заколку, и пряди каскадом упали ей на спину. Она облизнула пухлые губы, и главный океанолог почувствовал лёгкое покалывание в паху. Он бросил взгляд на брата.

Бари, развалившись на ложе, не отрывал глаз от «молочного шоколада». Девушка, закрыв глаза и подняв голову к потолку, ласкала свою грудь, всем видом показывая, как ей это нравится. Потом её взгляд остановился на хозяине.

Он едва заметно качнул головой в сторону брата — знак присоединиться к блондинке, уже устроившейся на коленях Дона и закрывавшей ему весь обзор, периодически тыкая сосками в нос и глаза.

Бари оставил брата на растерзание танцовщиц и отправился к себе в спальню.

На следующий день Бари чувствовал себя как выжатый лимон. Он всю ночь не мог сомкнуть глаз, обдумывая предложение брата и перебирая в голове всё новые образы обитателей новой планеты.

Под утро он всё-таки поднялся и пошёл в лабораторию. Выразив идеи на бумаге, он наконец уснул в кресле — но сон оказался не отдыхом, а продолжением мучений.

Лилис пришла к нему во сне — не как случайная знакомая, а как нечто неизбежное.

Она стояла так близко, что он чувствовал тепло её дыхания на своей шее. Её волосы мягко касались его лица, будто живые. Она улыбалась той самой тихой, тёплой улыбкой, что он видел у дома Шерифа, но во сне она была глубже, почти зовущей.

Её губы едва касались его кожи — не поцелуй, а предвкушение. От этого лёгкого прикосновения по его телу пробегала дрожь, будто внутри него кто-то включал давно забытый механизм.