Книга Попала! Ошибка истинного, страница 82 – Мария Минц

А по ночам, когда Академия засыпала и в длинных коридорах гасли светильники, я всё чаще ловила себя на том, что жду — вот-вот за углом мелькнёт тень. Что кто-то следит. Что Корпус ещё не закончил со мной.

И всё же… несмотря на страх, несмотря на усталость — я жила. И я двигалась вперёд – к уже чётко обозначившейся цели.

Так шло до того дня, когда он вызвал меня в свой кабинет.

Я вошла, сжимая под мышкой тетрадь. Иштван стоял у окна, руки за спиной, глядя в небо. Его силуэт был почти слился с сумерками — только глаза мерцали отражённым светом.

— Звёзды наконец заняли нужное положение, – сказал он негромко.

Я замерла. Сердце захолонуло. Неужели…

— Это значит?.. – выдохнула я.

Он обернулся, и в его взгляде смешались тревога и решимость.

— Мы можем провести обряд, Василиса. Тот самый.

Я замерла, не веря своим ушам.

Сердце ухнуло куда-то в живот, а потом взлетело обратно, будто пойманная птица билась в груди.

— П-правда? – аж запнувшись от волнения, выдохнула я. – Ты серьёзно?

Он кивнул — спокойно, почти безэмоционально, но я почувствовала: под этой внешней невозмутимостью кипело то же волнение, что и во мне.

На миг мне захотелось броситься ему на шею. Потому что все недели ожидания, сомнений и бессонных ночей вдруг обрели чёткий смысл.

Но вместо этого я сжала тетрадь в руках так сильно, что заболели подушечк пальцев.

— Значит… всё готово? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Почти, – ответил он. – Я проверил расчёты и положение звёзд. Окно открыто. Если действовать сейчас — у нас есть шанс.

Шанс.

Всего одно короткое слово, а от него закружилась голова.

Шанс узнать, где мама. Почему и зачем она попала в Баллашьярд. Кто она на самом деле.

Да тьфу! Элементарно обнять её! Услышать её голос – вживую, а не в собственном воображении – и я буду уже счастлива.

И всё же вместе с радостью поднялась волна страха.

Мне вдруг стало страшно до дрожи — как будто под ногами раскололась земля, и я стою на узком мостике между жизнью и тем, что лежит за ней.

— Василиса, – сказал Иштван мягко, от которого явно не укрылось, как я побледнела, – напоминаю: ты не обязана это делать. Дождись исполнения завещания, и всё.

— Я обязана, – сорвалось у меня слишком резко. Я подняла взгляд, встретившись с его глазами. – Я должна воспользоваться этим шансом и найти маму!

И тут же смешалась, устыдившись своего внезапного порыва. Опустила глаза и глухо сказала:

— Извини. Но это для меня действительно очень важно.

Иштван прищурился, изучающе глядя на меня, но просто кивнул, как ни в чём не бывал.

— Хорошо. Но сначала ты должна отдохнуть. Завтра, в полночь, жду тебя в моём кабинете.

Когда я вышла от Иштвана, то почувствовала, будто шагаю по воздуху. Пол под ногами ходил ходуном. В груди пылал огонь от бешеного сердцебиения, и я не могла понять, что сильнее — восторг или паника!

* * *

Мне снился странный сон — и странным он был не потому, что я видела маму, а потому, что впервые за долгое время её лицо не расплывалось в дымке, не таяло, как обычно.

Всё было предельно чётко: холодный серый камень, похожий на алтарь, тусклый свет, будто луна светила через воду, и мама — неподвижная, спокойная, будто просто спала. Только губы чуть шевелились. Я не слышала, что она говорит, но смогла прочитать по движениям губ: она звала меня по имени.