Книга Попала! Ошибка истинного, страница 73 – Мария Минц

В зале повисла тишина — плотная, будто звуки сами не решались нарушить пространство между столом комиссии и моим креслом.

Я почувствовала, как горло сжимает от волнения. Иштван не смотрел на меня, но я ощущала его поддержку всем существом, будто невидимое пламя согревало изнутри.

— Думаю, мы услышали достаточно и нам стоит удалиться на короткое совещание, – первой нарушила молчание Йоланда Гальне. Остальные члены комиссии согласно поднялись из-за стола и направились к выходу. Когда за ними закрылась дверь, я выдохнула, словно сбросила с плеч тяжеленную ношу, и без сил прислонилась к холодной стене.

Колени ходили ходуном.

Иштван протянул руку и обнял меня за плечи, властно притянув к себе. Я хотела было отстраниться, но он не позволил.

— Не бойся ничего, – шепнул он мне, и его горячее дыхание обожгло мою щёку.

Я была благодарна ему за поддержку, но это не уменьшило мой страх.

Скорее, наоборот!

В полнейшей тишине прошло где-то полчаса. Я уже с трудом дышала от волнения и, сколько бы Иштван не сжимал мою руку в знак ободрения, это не помогало.

Казалось бы, я столько всего пережила. Была на шаг от гибели. Побывала в логове страшного колдуна и его темного бога. Но нет, трясусь тут, как первокурсница перед оглашением результатов первого экзамена, от которых зависит, выгонят ли её или нет!

“Ну да, меня никто не выгонит, а вот шанса найти маму могут и лишить! Тогда все твои усилия и подвиги пойдут насмарку,” – промелькнуло в голове, и от этой перспективы я затряслась ещё больше.

“Может, Иштван сможет на них повлиять?” – возразила я самой себе и на пару секунд воспряла духом.

“Не сможет,” – безжалостно ворвался в мои мысли Тивадай, – “чтоб ты знала, он сам себя ограничил в праве вмешиваться в решения преподавателей, когда только основал Академию и прописывал её Устав. Чтобы у него не было соблазна выстраивать тут единоличное правление.”

Чудесно. Просто замечательно. Нет, конечно, такое решение похвально… но не в том случае, когда оно могло бы теоретически меня спасти!

Командор Альварес тоже молчал. Он мерил шагами комнату, шумно вздыхая время от времени, и хмуро поглядывая на меня. От этого меня даже охватило что-то, похожее на чувство вины: было такое ощущение, что он торопится по каким-то важным делам, а из-за меня вынужден торчать тут.

“А чего он вообще тут застрял?” – вдруг мелькнуло в голове, – “Можно подумать, я какая-то избранная студентка!

Дверь распахнулась внезапно и беззвучно. Первой вошла Йоланда Гальне — спокойная, как всегда, только на этот раз в её глазах мелькнуло что-то трудноуловимое, будто тень от лёгкой улыбки. За ней проследовали остальные члены комиссии. Амалия Граймс держала в руках узкую деревянную шкатулку, обтянутую тёмной кожей.

— Мы обсудили всё, что нужно, – сказала Йоланда, заняв своё место за столом. – Теперь остаётся проголосовать.

Вот оно! Сердце болезненно ёкнуло и лихорадочно заколотилось. Я нервно сглотнула слюну и поморщилась от того, как неприятно сжалось пересохшее горло.

Я настороженно посмотрела на шкатулку. Амалия открыла крышку, и внутри оказались кристаллы — два цвета: красного и зелёного, каждый размером с куриное яйцо. Собственно, формой они яйцо и напоминали.

Кристаллы стояли рядами на специальных подставках: по четыре каждого цвета. Амалия молча вытащила эти подставки и разместила их по обе стороны от шкатулки.