Книга Попала! Ошибка истинного, страница 72 – Мария Минц

— Одну секунду, Василиса, – моё плечо мягко, но настойчиво сжала твёрдая рука Иштвана. Я услышала его голос прямо над своей головой и почувствовала, как внутри разлилось тепло, – Я не понимаю, Галаште-тар, к чему вы клоните? Пытаетесь уличить Василису во лжи?

— Нет-нет-нет, что вы, господин ректор! – заюлила Марта, но в её глазах, устремлённых на меня, мелькнул гнев. Ей явно не понравилось, что Иштван вмешался, – Я просто хочу прояснить одну несостыковку.

— Какую же? – сухо осведомился Иштван.

Марта порывисто огляделась по сторонам, словно ища поддержки у коллег, но никто не спешил ей на помощь. Тогда она горячо заговорила, торопясь и проглатывая слова:

— Я не сомневаюсь в ваших способностях, господин ректор. Я просто хотела подчеркнуть, что Василисе точно не под силу было справиться с Гоножем. Именно поэтому я убеждена, что победа над ним – исключительно ваша заслуга, а она просто… ну… присутствовала.

При этих её словах у меня всё внутри заледенело.

Присутствовала? Присутствовала?! Хотела бы, чтобы Марта побывала там, на моём месте, и просто в качестве присутствующей!

— Исключительно моя заслуга? – медленно повторил Иштван, чуть склонив голову. В голосе не было ни раздражения, ни злости — только спокойная, отточенная до ледяного блеска уверенность. – В таком случае, Галаште-тар, вы сильно заблуждаетесь.

Он говорил негромко, но от каждого его слова в воздухе будто становилось теснее. Даже лёгкий ветерок, гулявший между раскрытых окон, притих.

— Дело обстояло ровно наоборот, – продолжил он, сцепив пальцы на столе. – Без Василисы я бы погиб. И, скорее всего, не только я.

На мгновение у меня перестало биться сердце.

— Дело обстояло ровно наоборот, – спокойно сказал Иштван, скрестив руки на груди. – Без Василисы я бы погиб. И, скорее всего, не только я.

Я будто окаменела. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило — неужели он всерьёз сказал это при всех? Внутри всё смешалось: шок, смущение и странное, горячее чувство, от которого щеки мгновенно вспыхнули. Я не знала, куда деть глаза, а разум отчаянно пытался убедить сердце не выскакивать из груди. Йоланда едва заметно улыбнулась, Амалия прищурилась с любопытством, а Марта позеленела — и от этого мне почему-то стало чуть легче.

Мне хотелось одновременно расхохотаться и залезть под стол. Где-то глубоко внутри всё пело — отчаянно, счастливо, почти безумно. А разум суетливо пытался остановить сердце: "Так, спокойно, Василиса, не вздумай покраснеть! Не смей! Ты вообще-то под комиссией, а не на свидании!"

“Ай!” – вдруг пискнул в голове Тивадай, и я, опомнившись, сообразила, что крепко стискиваю его в руках.

— Извини, пожалуйста, – покаянно пробормотала я и разжала пальцы. Тивадай только пробурчал что-то невнятное.

— Я полностью подтверждаю слова господина ректора, – раздался низкий голос. Рейнольд Альварес, до этого молчавший, наконец вмешался. Он сидел чуть в тени, но его голос прозвучал отчётливо и уверенно. – В прошлый раз мы с ректором Алдерианом пытались уничтожить Гоножа вдвоём. И потерпели поражение. Максимум, чего тогда удалось добиться, – отбросить его обратно в его измерение. Ненадолго.

Он перевёл взгляд на меня и кивнул.

— Ваша студентка сделала то, что не удалось даже нам. Так что, если уж спорить о заслугах — то, пожалуй, с ней, а не о ней.