Книга Попала! Ошибка истинного, страница 108 – Мария Минц

Иштван проговорил, чеканя слова медленно и чётко:

— Я, Василиса Громова…

— Я, Василиса Громова… – послушно повторила я.

— Подтверждаю, что выполнила условия завещания Беньямина Секкереша.

— Подтверждаю, что выполнила условия завещания Беньямина Секкереша.

Где-то глубоко внутри у меня неприятно кольнуло. Мне показалось, что бумага под ладонью потеплела. Словно документ внимательно меня слушал!

— Доказала необходимый уровень владения магией…

— Доказала необходимый уровень владения магией.

Я почувствовала, как бумага стала совсем горячей.

— И требую передать мне артефакт, именуемый Глазом Небес.

— И требую передать мне артефакт, именуемый Глазом Небес. Ай, жжётся!

— Это проверка, – выдохнул Иштван, – придётся немного потерпеть.

— Но если моя ладонь поджарится, как рыба на сковородке, я не при чём, – не выдержав, съязвила я, из последних сил удерживая руку на завещании. Пекло уже нешуточно.

Вместо ответа Иштван накрыл мою ладонь своей. Его рука была сухой и тяжёлой.

— Я, Иштван Алдериан, – произнёс он тихо, но очень отчётливо. – душеприказчик Беньямина Секкереша, подтверждаю, что Василиса Громова выполнила все условия завещания!

И в этот момент пергамент вспыхнул. Не ярко, но достаточно, чтобы я ахнула и резко втянула воздух. Ну всё, теперь наши ладони точно запекутся в собственном соку!

Тонкие линии текста засияли холодным серебром. Печати начали медленно вращаться, словно маленькие шестерёнки.

Я зажмурилась и прикусила губу, чтобы отвлечься от боли… как вдруг жар резко пропал.

Я осторожно открыла глаза. Печати вращались уже медленнее, но буквы полыхали серебром вовсю.

— Это… нормально? – осторожно спросила я.

— Сейчас узнаем, – спокойно ответил Иштван.

Серебряное свечение медленно потекло к центру документа. В комнате стало холоднее.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Свечение печатей вдруг бликнуло, а затем поблекло.

Пальцы Иштвана сжали мою руку.

По бумаге медленно пробежала тонкая чёрная линия… словно трещина в стекле. И тут же исчезла.

Свечение снова выровнялось. Вращение печатей остановилось.

В кабинете стало тихо. Очень тихо.

Я осторожно подняла глаза на Иштвана.

— Это что, часть проверки?

Он не сразу ответил. Несколько секунд изучающе смотрел на документ.

А потом медленно сказал:

— Да.

Но что-то в его голосе мне совсем не понравилось!

Поняла! Мне не понравилась эта пауза в его ответе и то, как Иштван смотрел на пергамент. Слишком уж внимательно.

Я медленно убрала руку. Кожа на ладони покраснела, но боли уже не было – только неприятное покалывание.

— Иштван, – тихо сказала я, – что-то было не так, да?

Вместо ответа он провёл пальцем по краю документа.

— Обычно, – сухо произнёс Иштван, – проверка проходит иначе.

У меня внутри всё похолодело.

— Насколько иначе?

Алдериан посмотрел на меня. В его взгляде плавала нешуточная настороженность.

— Если все условия соблюдены – а они соблюдены, завещание должно реагировать ровно, – пояснил он. – Свет – усиливаться постепенно. Печати должны подтверждать, а не сомневаться.

— Сомневаться? – эхом повторила я. Звучало бредово, как будто у печатей было собственное сознание. Хотя они магические, кто их разберёт…

Иштван коротко кивнул:

— Ты видела трещину, верно?

По спине пробежал холодок.