Книга Попала! Ошибка истинного, страница 107 – Мария Минц

Эстер наклонилась ближе и добавила доверительным шёпотом:

— Поверь, сегодня я болела точно не за неё!

И вдруг снова широко улыбнулась.

— Теперь ты официально человек, который победил Алисию Стирран. Это исторический момент!

Я нервно фыркнула:

— Исторический… Надеюсь, меня теперь не сожгут на дуэли все остальные представители вашей семьи!

— Попробуют – и проиграют, – невозмутимо сказала Эстер, – к тому же, я думаю, среди них найдётся немало тех, кто тоже встанет на твою сторону!

В этот момент рядом раздался негромкий голос:

— Поздравляю!

Я повернула голову. Роланд Моравецки тоже стоял рядом.

Он подошёл ближе и протянул руку. Я тепло пожала её: как и тогда, в больничном крыле, я была очень рада видеть друга.

— Ты показала очень сильную работу! – выпалил он, и глаза его сияли. – Особенно в третьем этапе.

Я смущённо пожала плечами.

— Скажешь тоже… просто повезло.

Роланд негодующе потряс головой:

— Не выдумывай! Условия поединка были такие, что попросту исключали любую возможность слепого везения!

— И потом, Василиса, не принижай себя! – подхватила Эстер, – Просто признай, что ты молодец и всё сделала правильно!

— У тебя огромный потенциал, Василиса, – добавили оба хором, переглянулись и расхохотались. Правда, от меня не укрылось, что Эстер смеялась, не сводя заинтересованного взгляда с Роланда.

От этого на сердце стало тепло-тепло.

— Спасибо вам, ребята! – искренне поблагодарила я, – За поддержку, за вашу преданность… за всё-всё-всё!

И вдруг остро почувствовала, насколько вымотана. Как будто из меня выжали всё до последней капли. Но где-то глубоко внутри всё равно тлело странное, тихое чувство.

Я.

Победила.

А впереди… меня ждал Глаз Неба.

* * *

Добраться до кабинета Иштвана оказалось куда сложнее, чем я ожидала.

Казалось, вся Академия решила лично убедиться, что я действительно не мираж и не коллективная галлюцинация. По дороге меня останавливали, поздравляли, хлопали по плечу, пытались задавать вопросы. Кто-то восторженно тараторил, кто-то просто таращился с любопытством.

Я улыбалась, кивала, что-то отвечала… но всё происходило как будто в тумане. Усталость всё сильнее давила на плечи.

Наконец тяжёлая дверь кабинета гулко закрылась за нашими спинами.

Тишина. Настоящая.

Я медленно выдохнула и рухнула на диван. Со стоном откинула голову на спинку.

Иштван наблюдал за мной, скрестив руки на груди.

— Жива? – сочувственно поинтересовался он.

— Пока да, – пробормотала я. – Но если кто-нибудь ещё решит меня поздравить, я закричу!

Уголок его губ снова дрогнул, но Иштван тут же посерьёзнел.

— Тогда не будем откладывать и займёмся делом.

Он подошёл к массивному письменному столу и выдвинул нижний ящик. Оттуда он достал знакомую папку – ту самую, в которой хранилось завещание Беньямина Секкереша.

У меня мгновенно пересохло во рту.

Иштван аккуратно разложил на столе плотный лист пергамента, исписанный строгим почерком. Золотисто блеснули печати на полях, исполненныеизящной вязью.

— Подойди, – велел он.

Я поднялась. Ноги всё ещё были ватными, но любопытство помогло держаться.

Иштван указал на свободное место в низу документа.

— Положи руку сюда и повторяй за мной.

Серце ёкнуло от волнения. Я осторожно приложила ладонь к пергаменту. Бумага была неожиданно тёплой.