Книга Предатель. Я тебе отомщу, страница 69 – Виктория Ким

— А ты заглядывала? — перебивает Игорь, и в голосе его лёгкая насмешка, но без злобы.

— Не утрируй, — отрезаю я, и в груди вспыхивает раздражение, но тут же гаснет.

— Хорошо, прости, — Игорь поднимает руки в шутливом жесте сдачи, и уголок его рта чуть приподнимается. — А что насчёт тебя? Почему ты всё ещё носишь его фамилию? Я же вижу, тебе это в тягость.

Я молчу секунду, смотрю на свои руки, сжатые под столом в кулаки. Пальцы впиваются в ладони, кожа натягивается.

— Я хочу, чтобы это сделал Артём, — выдаю наконец, и голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Чтобы он сдался первым, признал, что потерял всё — меня, свою жизнь, контроль. Это была бы моя месть. Лучшая, — заканчиваю я, и слова падают тяжело, как камни, что я таскаю в себе месяцами. — Но даже если бы я решилась, развестись без последствий не выйдет. У него есть Эльвира, подруга детства. Юрист по бракоразводным делам, с кучей связей. Она его вытащит, обелит, а я останусь ни с чем, — с грустью добавляю я, и голос мой гаснет, растворяется в воздухе.

Игорь молчит, смотрит на меня, и я чувствую его взгляд — тёплый, но цепкий, как будто он видит больше, чем я хочу показать. Я стискиваю кулаки сильнее, жду, что он скажет что-то резкое — что я глупая, что цепляюсь за пустое, что пора двигаться дальше. Но он кивает, медленно, почти незаметно, и говорит:

— Я понимаю. Ты хочешь, чтобы он сам сломался. Но это ведь не в твоих руках, правда? Ты не можешь заставить его сдаться.

Вопрос повисает между нами, простой, но острый, как игла, что колет мои сомнения.

— Не знаю, — шепчу я, и это правда.

Месть — это то, что держит меня, как воздух, которым я дышу, но он тяжёлый, душный, и я устала от него. Устала ждать, когда Артём рухнет, устала держать этот груз.

— Я могу помочь ускорить этот процесс, — говорит Игорь, и голос его становится твёрже, увереннее. — Найду юриста. Независимого, неподкупного. Лучше, чем эта Эльвира. У меня, знаешь, тоже есть связи, — продолжает он, и я вижу в его глазах решимость, что пугает меня и греет одновременно. — Тебе не придётся ничего самой делать, — его слова звучат как обещание, твёрдое, но без напора.

Я открываю рот, чтобы возразить, и слова вырываются быстро, почти резко:

— Я не хочу никому ничем быть обязанной, — мои слова слишком пропитаны страхом, отчего я мысленно себя корю. — И от Артёма мне нужно только одно — чтобы он страдал. Ни денег, ни квартиры, ничего другого. Только тогда я смогу дышать спокойно, — продолжаю я, и пальцы сжимают край кардигана, ткань мнётся под ними, как будто это может удержать меня от падения в эту пропасть сомнений.

— Тогда тем более, — отвечает он, и голос его спокойный, но твёрдый. — Пусть это будет чисто. Без долгов, без обязательств. Я всё организую, — говорит он, и в глазах его появляется что-то, что я не могу назвать — не жалость, не давление, а просто поддержка, которой я не ждала.

Я молчу, смотрю на него, и внутри меня борются две части. Одна цепляется за месть, за этот план, что я вынашивала месяцами, за эту злость, что стала моей тенью. Другая — та, что устала, что хочет выдохнуть, бросить всё и жить, не оглядываясь назад.

Я боюсь отпустить. Боюсь, что без этой злости я потеряю себя, что без неё я никто. Но слова Игоря, его взгляд — это что-то новое, поддержка, которой я не знала, без контроля, без груза, и она тянет меня, как свет в конце тёмного коридора.