Книга Предатель. Я тебе отомщу, страница 64 – Виктория Ким

Я стою, глядя на него, чувствуя, как пол дрожит под ногами, как воздух в кабинете густеет, становится липким, удушающим, как внутри всё сжимается — страх, надежда, злость, всё сплетается в тугой узел, что душит меня. Два месяца тишины от Артёма — два месяца, что я собирала себя из осколков, выстраивала стены, чтобы не рухнуть, — и вот этот человек, что смотрит на меня, как на пазл, что он хочет собрать, разгадать, а может, и разобрать по кусочкам. Что он задумал? И почему я не могу просто уйти?

Улыбка Игоря гаснет, он кивает, возвращаясь к бумагам, и его пальцы скользят по листам с холодной точностью, а я все еще стою, сжимая конверт, чувствуя, как сердце бьётся в горле, как новая буря зреет за этими стеклянными стенами, и не знаю, унесёт она меня в пропасть или вытащит к свету.

Вечер тянется медленно, минуты ползут, как будто кто-то приклеил стрелки часов к циферблату. Я стою перед зеркалом — старым, с потёртой деревянной рамой, что висит на стене этой тесной квартиры, больше похожей на коробку, чем на дом. Руки дрожат, когда я провожу расчёской по волосам, пытаясь уложить их хоть в какой-то порядок. Это не про красоту — я не верю, что могу сейчас выглядеть красиво, — а про попытку скрыть усталость, что проступает в каждом жесте, в каждом взгляде, который я бросаю на себя.

Игорь сказал «в восемь», и часы на столе показывают почти семь. У меня час, чтобы собраться, чтобы унять этот гул в голове, что начался после его слов в кабинете.

"Это мы скоро исправим". Что он задумал? Настоять на моем разводе? Или что-то хуже?

Пальцы сжимают тюбик помады, я крашу губы — неярко, почти незаметно, просто чтобы не быть бледной, как тень. Но когда взгляд цепляется за собственные глаза в отражении, я замираю. Они горят — не радостью, не надеждой, а тревогой, глубокой и тёмной, как яма, в которую я боюсь упасть.

Телефон лежит на столе, экран чёрный, мёртвый, и я жду звонка. Жду, что Игорь скажет: «Я еду», — но тишина давит, тяжёлая, неподъёмная. Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку — шорох ветра за окном, скрип половиц в подъезде, далёкий лай собаки. Всё кажется громче, чем нужно, и нервы натягиваются, как струны, готовые лопнуть.

Почему он не звонит? И почему я так этого жду?

Стук в дверь — резкий, грубый, отрывистый — разрывает эту тишину, как выстрел. Я вздрагиваю, помада выскальзывает из рук, падает на пол, катится под стол с тихим стуком. Сердце срывается в бешеный ритм, колотится в груди, как будто хочет вырваться.

Это не Игорь. Он бы позвонил, написал, предупредил — он всегда так делает, точный, как часы. Но кто тогда? Гостей я не жду. Да и кто придёт? Новый адрес никому не нужен, кроме Кати да Ани, а они не стали бы навещать меня без предупреждения.

Артём?

Эта мысль впивается в мозг, холодная, острая, и я представляю его за дверью — холодного, злобного, с кулаками, готовыми бить.

Ноги сами несут к двери, пальцы цепляются за ручку, металл леденит кожу, и я открываю, медленно, с замирающим дыханием, готовая к его крикам, к тому, что он вломится и разнесёт всё, что я тут построила.

Но вместо него на пороге стоит Анна Викторовна. Лицо её — маска гнева, красное, перекошенное, глаза сверкают яростью, дикой, животной, и я отступаю на шаг, чувствуя, как воздух между нами густеет, пропитывается её ненавистью, тяжёлой, как дым.