Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 93 – Ира Орлова, Виктория Ким

— А вы хотите, чтобы он вернулся? — спрашивает Мирон осторожно, но так прямо и серьёзно, что я вдруг впервые осознаю всю глубину своего решения и без колебаний отвечаю:

— Нет. Я не могу больше доверять ему. Я стала другой, самостоятельной. Может быть, это прозвучит эгоистично, но я больше не хочу растворяться в ком-то, не хочу, чтобы моё сердце снова оказалось разбито. Он может быть отцом, если хочет, но не мужем. Я уже не та женщина, которой можно было легко манипулировать обещаниями и красивыми словами.

— Это не эгоизм, — произносит Мирон серьёзно, наклонившись вперёд и глядя мне прямо в глаза. — Это здравый смысл и уважение к самой себе. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

Я смотрю на него, чувствуя неожиданное тепло и благодарность за эти простые, но такие важные слова. Между нами вдруг возникает тонкая, едва уловимая связь — общность пережитой боли и разочарования.

— Наверное, нам обоим есть чему поучиться, — говорю я тихо, слегка улыбаясь.

Он кивает, его взгляд становится чуть мягче.

— Главное не повторять старых ошибок, — отвечает Мирон с грустной улыбкой. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ненужных людей.

Я киваю, и на несколько секунд в нашем молчании появляется удивительная лёгкость, будто оба мы наконец-то сбросили с себя тяжёлый груз прошлого.

Мы ещё некоторое время сидим в кафе, разговаривая о какой-то ерунде, не касаясь больше глубоких и болезненных тем, словно по молчаливому согласию дав друг другу передышку. Мирон снова становится самим собой — ироничным, резким, но теперь мне легче воспринимать его сарказм. Я понимаю, что за этой колкостью скрывается раненый человек, который, возможно, боится сблизиться, чтобы снова не почувствовать боль утраты.

Когда мы выходим из кафе, он смотрит на часы и хмурится:

— Так, девочки развлекаются, а нам пора возвращаться в реальность. Тебя подбросить до школы? Или доверишь это общественному транспорту?

— Если не сложно, — улыбаюсь я, чувствуя неожиданное облегчение. Мне почему-то нравится мысль, что этот непростой мужчина побудет ещё какое-то время рядом.

В машине мы молчим, но это молчание кажется естественным, даже приятным. Я смотрю в окно, думая о том, как странно иногда жизнь переплетает судьбы. Кто бы мог подумать, что мужчина, так раздражавший меня ещё недавно, сегодня окажется единственным, кто действительно сможет понять то, что я пережила.

Подъехав к школе, я замечаю Диму, который стоит у ворот и с любопытством смотрит в нашу сторону. Выхожу из машины, быстро прощаюсь с Мироном и направляюсь к сыну, чувствуя, как Дима осторожно, но очень внимательно смотрит на мужчину за рулём.

— Мам, а кто этот мужик? — спрашивает он настороженно, усаживаясь в автобус рядом со мной.

— Папа одной девочки из параллельного класса Маши и Сонин невролог, — спокойно отвечаю я, понимая, что сейчас не время для подробностей.

Дима кивает и погружается в свои мысли, а я достаю телефон и вижу сообщение от Мирона.

«Пирог был потрясающим. Я тут подумал, не заслужил ли я ещё один после сегодняшнего героизма?»

Сердце неожиданно пропускает удар, а уголки губ сами собой растягиваются в улыбке. Я быстро набираю ответ:

«Я подумаю.»

Отправляю сообщение и с трудом сдерживаю улыбку.

Сергей

Я выезжаю рано утром, Соня сидит сзади, пристёгнутая, тихо смотрит в окно. Сегодня по работе надо заскочить в офис клиента — забрать документы, подписать пару бумаг, а потом везти её на реабилитацию. Два дела сразу, как обычно, потому что времени вечно не хватает.