Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 66 – Ира Орлова, Виктория Ким

Сергей смотрит на меня, и я вижу, как он борется с самим собой, с тем, чтобы сохранить остатки своей гордости.

— Прости, — выдавливает он, и его голос еле слышен, почти шёпот. — Прости меня за всё, Мира.

Но я уже не могу простить его. Не сейчас, возможно, уже никогда. Сердце так сильно сжалось от боли и гнева, что я едва дышу, и мне хочется только одного — чтобы он ушёл, чтобы я могла закрыть дверь, чтобы это всё закончилось прямо сейчас, хотя бы на сегодня.

— Уходи, Сергей, — говорю я тихо, но так, чтобы он понял — это окончательно. — Просто уходи. Сегодня я больше не хочу тебя видеть.

Сергей замирает на пороге, его плечи опущены, а глаза наполнены болью и каким-то отчаянием, которого я не видела раньше. Он стоит, промокший до нитки, растерянный, и впервые я ощущаю, что передо мной не самоуверенный мужчина, который привык получать всё, что хочет, а человек, потерявший что-то важное и не знающий, как это вернуть.

— Мира, мне больше некуда идти, — произносит он сдавленно и хрипло, и в его голосе звучит откровенное отчаяние. — Я порвал с Мариной. Понимаешь, я всё осознал, я понял, как ошибался… И сейчас я боюсь, что потеряю вас всех окончательно.

Я молчу, смотрю на него, чувствуя, как моё сердце разрывается между желанием поверить и страхом снова обжечься. Он так много раз уже подводил нас, так много боли причинил детям, и простить это одним признанием ошибок невозможно.

— Сергей, это был твой выбор, — говорю я тихо, чувствуя, как каждое слово причиняет боль не только ему, но и мне самой. — Ты не думал о нас, когда уходил, ты не думал о том, что испытывают дети, когда привёл Марину в их жизнь. Теперь слишком поздно говорить о том, что ты осознал что-то.

Он вздрагивает, делает шаг вперёд, протягивая ко мне руку, словно пытаясь удержать то, что уже давно ускользнуло.

— Я понимаю, Мира, я всё понимаю! Но дай мне шанс. Позволь мне вернуться, пожалуйста. Я докажу тебе, что могу быть другим, что могу быть настоящим отцом и мужем.

В этот момент в коридоре появляется Маша. Её глаза красные от слёз, лицо бледное, а руки сжаты в кулаки, словно она едва сдерживает желание броситься на отца.

— Ты вообще себя слышишь, пап? — её голос дрожит от возмущения и обиды. — Ты думаешь, можно просто прийти и сказать: «Простите, я был неправ»? Ты нам реально устроил ад, а теперь хочешь обратно, как будто всё норм?

Сергей поворачивается к ней, пытаясь что-то сказать, но Маша не даёт ему вставить и слова:

— Ты даже не понял, что натворил, да? Ты привёл эту свою Марину с её сыном, который бил Димку и говорил нам в лицо, что ты теперь его папа, а мы тебе больше не нужны! И что ты сделал? Ничего! Стоял и молчал, как будто так и надо!

Она резко переводит взгляд на меня, и в её глазах читается ярость, смешанная с болью.

— Мам, неужели ты его снова простишь? Серьёзно? После всего, что он сделал? Да мы без него уже лучше живём! Он нам вообще не нужен!

Она бросает на него взгляд, полный такого гнева и презрения, что я вижу, как Сергей физически вздрагивает. Он опускает взгляд, и я чувствую, что эти слова ранили его гораздо сильнее, чем всё, что сказала я.

— Маш… — тихо произносит он, его голос ломается. — Пожалуйста, я хочу всё исправить. Я сделаю что угодно, лишь бы вернуть вас.