Книга Опасный мужчина, страница 73 – Елена Валерьева

И в тот момент мне впервые стало по-настоящему спокойно.

Не потому что всё стало идеальным.

А потому что рядом был человек, с которым можно было быть и в радости, и в страхе — и не терять себя.

--

Лада.

Я сказала «да» через три недели.

Не в ресторане. Не на коленях. Не в свечах.

На кухне.

В воскресенье.

В его рубашке.

С ножом в руке и пакетом рыбы на столе.

Это, как выяснилось, вообще был наш жанр — самые важные вещи между соусом, хлебом и бытовыми репликами, от которых потом менялась вся жизнь.

К тому времени многое уже успело устаканиться. Аудит затих, не успев добраться до масштабной катастрофы. Марина Павловна осталась при своём мнении, что мой мужчина «неудобный, но полезный». Мама после моего признания сначала плакала, потом выбирала платье на возможную церемонию, ещё до того как я официально согласилась. Папа сказал только одно: «Если он тебя не ломает, а держит, значит, уже редкий экземпляр.»

И он действительно держал.

Не душил.

Не ломал.

Не требовал ускорения, хотя я видела, как ему иногда хочется просто забрать меня к себе совсем, не тратя силы на разделённые квартиры и раздельные утренние сборы.

Он ждал. Но не отступал.

И, наверное, именно это стало для меня последним аргументом.

В то воскресенье я резала лимон, а он стоял у окна и что-то писал в телефоне. Потом подошёл, обнял меня со спины, уткнулся носом в волосы и совершенно буднично спросил:

— Ты ведь всё равно выйдешь за меня.

Я замерла.

— Это что ещё за формулировка?

— Уверенная.

— Самоуверенная.

— Нет. Выстраданная.

Я медленно положила нож на доску и повернулась к нему.

— Роман.

— Что?

— А если бы я так и не сказала «да»?

Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно для ответа, который прозвучал дальше.

— Тогда я бы жил рядом с тобой столько, сколько понадобилось бы, чтобы ты поверила окончательно. Но от идеи жениться на тебе не отказался бы.

У меня в груди сжалось что-то тёплое и глупое.

— Ты невозможный человек.

— Уже слышал.

— И всё это время был так уверен?

— Не во всём. Только в тебе.

Вот и всё.

Этого оказалось достаточно.

Я шагнула к нему ближе, взяла за лицо обеими руками и тихо сказала:

— Хорошо.

Он нахмурился. Почти смешно.

— Что «хорошо»?

— Хорошо. Я выйду за тебя.

Тишина.

Настоящая.

Даже воздух, кажется, завис.

— Лада.

— Что?

— Повтори.

— Нет.

— Почему?

— Потому что в первый раз ты опять сделал это лицо, будто у тебя внутри всё встало.

Он резко выдохнул и обнял меня так сильно, что у меня хрустнули рёбра.

— Я тебя сейчас задушу, — прохрипела я.

— Потерпишь.

— Ненормальный.

— Моя невеста.

Господи.

Я уткнулась лицом ему в шею и зажмурилась.

Никакой торжественности. Никаких декораций. Никакого кино.

Просто мужчина, которого я люблю.

И решение, которое внутри меня давно уже созрело, просто боялось назвать себя вслух.

— Только есть условия, — сказала я, когда он немного ослабил хватку.

— Какие?

— Никакой свадьбы на триста человек.

— Хорошо.

— Никакой золотой арки в форме лебедей.

— Даже если я вдруг сойду с ума?

— Особенно тогда.

— Принято.

— Никакого превращения меня в послушную жену, которая спрашивает разрешения дышать.

— Лада.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Даже не рассчитывай.

— И ещё.

— Да?

— Если однажды ты попытаешься решать за меня слишком многое, я тебе устрою персональный ад.