Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 6 – Елена Валерьева

Я медленно набрала ответ.

> «Не приходи. Иначе я вызову полицию».

Отправила. Села на пол спиной к кровати и только тогда наконец заплакала. Не красиво. Не тихо. Не кинематографично. Меня просто рвало слезами. Так, будто из меня выходила вся жизнь, которой я жила последние два года.

--

Утром я проснулась от звука домофона. Сначала даже не поняла, где я. Почему болит шея. Почему щеки стянуты солью. Почему свет такой злой. Потом вспомнила. И стало хуже, чем ночью. Предательство особенно страшно утром. Потому что ночью можно хоть немного надеяться, что это кошмар. А утром реальность приходит с чистыми зубами и говорит: нет, милая. Это твоя жизнь теперь.

Домофон трезвонил настойчиво. Я с трудом поднялась с пола — так и заснула, прислонившись к кровати — и пошла в прихожую.

— Кто?

— Лера, открой.

Матвей. Я закрыла глаза и прислонилась лбом к стене.

— Уходи.

— Открой, пожалуйста.

— Уходи.

— Я не уйду, пока ты не откроешь.

— Это проблема твоего свободного времени.

Он замолчал на пару секунд, потом сказал:

— Тогда я поднимусь.

По спине прокатился холод. Я нажала кнопку и рявкнула:

— Только попробуй.

Потом отскочила от трубки так, словно она могла обжечь. Секунд тридцать было тихо. А потом — стук в дверь. Тяжелый. Короткий. Уверенный. У меня внутри все сжалось. Он знал коды от всех замков, разумеется. И от ворот, и от подъезда, и от двери. Это была его квартира тоже. Его дом. Его территория. Как же быстро женщина перестает чувствовать себя хозяйкой там, где ее предали.

— Лера, открой.

Я не отвечала.

— Пожалуйста.

Стук снова. Потом еще. Я стояла посреди прихожей босиком, в вчерашней одежде, с опухшим лицом и чувствовала, как внутри поднимается что-то темное. Не страх. Не боль. Злость. Чистая, ясная, ледяная. Я распахнула дверь резко, так что он даже качнулся на шаг назад.

Матвей стоял на пороге с тем лицом, которое всегда действовало на меня безотказно: усталый, виноватый, красивый. Серые глаза потемнели, волосы чуть растрепаны, щетина проступила сильнее обычного. На нем были джинсы и черное пальто, в руке — ключи от машины. Боже, как же я его любила. И как же хотелось влепить ему пощечину.

— Что? — спросила я.

Он медленно окинул меня взглядом. Опухшие глаза. Смятая одежда. Голые ступни. Понял, видимо, что ночь у меня была примерно такой же чудесной, как у него. Хотя нет. Не такой же. У него ночью была она.

— Можно войти?

— Нет.

— Лера, не начинай.

— Ты уже второй раз за двенадцать часов говоришь мне эту фразу. Очень удобно. Сначала ты трахаешь любовницу полгода, потом являешься ко мне домой и просишь не начинать.

Он стиснул зубы.

— Я не хочу ругаться на лестничной клетке.

— А я не хочу разговаривать с мужчиной, который провонял чужой женщиной.

Это был удар наугад. Но по тому, как дрогнули его ноздри, я поняла — попала. Матвей провел ладонью по лицу.

— Я не ночевал у нее.

— Какая принципиальная разница. Медаль тебе выдать?

Он взглянул на соседнюю дверь, потом снова на меня.

— Лера, пожалуйста.

Это пожалуйста было самым опасным. Потому что именно на таком его тоне я всегда сдавалась первой. Я молча отошла в сторону. Он вошел. Не разуваясь прошел в гостиную, остановился, огляделся. Словно тоже впервые видел нашу квартиру после случившегося. Словно не понимал, имеет ли еще право тут находиться. Я закрыла дверь и осталась стоять у прихожей.