Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 23 – Елена Валерьева

Я фыркнула сквозь подступающие слезы.

— Люблю тебя.

— И я тебя. Живи, пожалуйста. Просто живи сейчас, ладно?

Я кивнула. Макс взял чемодан молча. Даже не спросил, нужна ли помощь. Просто взял, как будто так и должно быть. Это почему-то тронуло сильнее, чем если бы он начал заботливо суетиться.

На улице пахло мокрым асфальтом. Ветер был холодный, злой. Я втянула голову в плечи и пошла рядом с ним, не зная, что говорить.

— Ты замерзла? — спросил он.

— Нет.

Соврала. Он снял с себя шарф и протянул мне.

— Возьми.

— Не надо.

— Лера.

И вот от одного этого тона — спокойного, без нажима, но такого, которому раньше я всегда подчинялась, — мне стало до боли странно. Как будто тело помнит старые маршруты быстрее головы. Я взяла шарф. Он пах им. Табаком, холодом и чем-то древесным. Господи. Нет, только не это. Только не ностальгия поверх свежей раны.

Машина стояла за углом — темно-серый внедорожник, весь в брызгах после дождя. Внутри было тепло. Макс убрал чемодан в багажник, открыл мне дверь, и я села на переднее сиденье.

— Куда мы едем? — спросила, когда он сел за руль.

— Ко мне пока.

Я резко повернула голову.

— Это в смысле… домой к тебе?

— В смысле на квартиру, которую я снимаю. У брата семья, к нему не вариант. Отель — тоже плохая идея, если тебя ищут.

— Макс…

— Что?

— Это очень странно.

— Конечно.

Он завел двигатель и спокойно добавил:

— Но пока это самое безопасное решение.

Я смотрела в окно. На редкие фонари. На мокрый город. На свои руки, сцепленные на коленях.

— Спасибо.

— Потом.

— Что потом?

— Скажешь спасибо потом. Когда поймем, что ты в безопасности.

Боже. Вот именно этого мне сейчас и не хватало — чтобы со мной говорили так, будто происходящее можно структурировать, разложить по шагам и пережить. Мы ехали молча минут десять. Потом Макс спросил:

— Он бил тебя?

Я вздрогнула.

— Что?

— Муж твой. Он поднимал руку?

— Нет.

— Угрожал?

— Нет. Не так.

— А как?

Я прикрыла глаза.

— Он умеет заполнять собой все пространство. Давить. Говорить так, что я начинаю сомневаться в собственном восприятии. Словно если он достаточно уверен, значит, реальность и правда такая.

Макс кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Понял.

— И еще…

— Что?

— У него беременная любовница.

На этом признании собственный голос показался мне чужим. Макс молчал дольше обычного. Потом очень тихо сказал:

— Вот мразь.

И это было сказано так просто, без театра, без нарочитой ярости, что мне неожиданно захотелось плакать. Потому что иногда женщине нужен не анализ, не советы, не мудрость. Иногда ей нужно, чтобы кто-то посмотрел на ее боль и назвал виноватого тем словом, которого тот заслуживает.

— Ты можешь не смотреть на меня так, будто я сломанная? — спросила я, сама не понимая, откуда взялся этот вопрос.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— А я так смотрю?

— Не знаю. Может.

— Нет. Я смотрю так, будто тебе сейчас хуево. Потому что тебе правда хуево.

Я отвела глаза.

— Справедливо.

— Лера.

— М?

— Я не буду лезть. Не буду задавать лишние вопросы. Не буду играть в спасателя. Но если тебе нужно исчезнуть, я помогу. Спокойно?

Я смотрела на него и не понимала, как человек, который когда-то доводил меня до истерик своим отсутствием, сейчас оказался самым спокойным местом в этом гребаном мире.

— Спокойно, — тихо сказала я.