Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 81 – Даша Сенклер

— Что? — Артём вдруг выпрямился, и его лицо стало пепельным. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Он бандит, папа! Он шантажист! … Нет. Нет, я не отступлюсь.

Он резко нажал на отбой и отшвырнул телефон на диван. Смартфон жалобно звякнул, отскочив от подушки. Артём начал метаться по гостиной, как раненый зверь в тесной клетке. Он сшибал углы, дышал тяжело и рвано, его кулаки то сжимались, то разжимались.

— Они боятся, — выдохнул он, остановившись и глядя на меня безумными глазами. — Мой отец, который всегда считал себя «не последним человеком», просто задрожал в трубку. Он сказал, что если Виктор возьмется за нас всерьез, то раздавит и их бизнес в Москве за неделю. Он сказал, что Виктор птица такого полета, что даже голову задирать опасно, чтобы его разглядеть. А еще он… Просил… просил меня отдать тебя ему. Сказал: «Сынок, сохрани то, что осталось, не лезь на рожон, этот человек стирает семьи из реестров».

Я подошла к нему и обхватила его за пояс, пытаясь остановить этот разрушительный бег. Его тело было твердым и горячим, как раскаленное железо.

— Тём, успокойся. Слышишь? Успокойся. Твой отец прав в одном — силой и связями здесь не победить. Виктор — это стихия. С ним нельзя воевать, как с Игорем.

— А что делать?! — Он схватил меня за плечи, почти встряхивая. — Сдаться? Смотреть, как он увозит тебя в этом черном гробу на колесах? Я не отдам тебя, Арина! Я скорее всё здесь сожгу собственными руками!

— Нужно искать компромисс, — я заставила его посмотреть мне в глаза. — Виктор — чудовище, но он человек дела. У него нет чувств, у него есть только интересы. Если ему предложить сделку, которая будет ему выгодна, он может пойти на уступки. Он ценит активы больше, чем месть.

Артём горько усмехнулся, его хватка ослабла.

— Сделку? Что мы можем ему предложить, Арина? У него миллиарды. Твои заблокированные счета? Он и так их контролирует. Мою ферму? Для него это масштаб песочницы. Что у нас есть такого, чего нет у него?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Дверь в гостиную распахнулась с таким грохотом, что мы оба вздрогнули. На пороге стояла Люба — одна из наших доярок, которая сегодня подменяла няню, пока мы разрывались между фермой и переговорами. Её лицо было белее мела, глаза расширены от ужаса, а дыхание вырывалось из груди хриплыми всхлипами.

— Артём Алексеевич… Арина Сергеевна… — она схватилась за дверной косяк, едва не падая.

— Люба, что случилось? — Я сделала шаг к ней, чувствуя, как внутри всё начинает неметь. — Где Серёжа?

— Я… я в саду была… — запричитала она, заливаясь слезами. — Он спал в коляске, под яблоней, в тени… Мне телефон зазвонил, мама из города… Я буквально на минуту отвернулась, отошла к забору, чтобы связь лучше была… Клянусь, на одну минуту!

Она захлебнулась рыданиями, закрывая лицо руками.

— Где он?! — Артём в один прыжок оказался рядом с ней, схватив за предплечья.

— Его нет… — провыла Люба. — Коляска пустая… Только одеяльце на траве… Серёжи нет!

В комнате стало очень тихо. Так тихо, что я услышала, как в саду поет какая-то дурная птица. Весь мой мир, который я так старательно строила из правды, любви и честного труда, рухнул за одну секунду. Стеклянный купол разбился, и осколки впились прямо в сердце.

Я не кричала. У меня просто пропал голос. Я смотрела на пустые руки Любы и видела в них оскал Виктора. Это была его сделка. Это был его окончательный аргумент.