Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 54 – Даша Сенклер

Белоснежный кабриолет Вероники замер у наших ворот. Она не побоялась испортить машину, прорываясь сквозь раскисшую колею. Вероника вышла из авто в полном «боевом» облачении: белоснежное пальто, тончайшие чулки и те самые шпильки, которые она упорно продолжала носить вопреки здравому смыслу. Её макияж был безупречен, а в глазах горела решимость валькирии, идущей на последний штурм.

Она вихрем взлетела на крыльцо, едва не поскользнувшись на мокрых ступенях.

— Артём! — Закричала она, колотя в дверь. — Что это значит? Почему ты отключил телефон? Ты понимаешь, что я всю ночь не спала? Я думала, с тобой что-то случилось!

Артём открыл дверь. Он не пригласил её войти. Он просто встал в проёме, загородив собой вход в наш мир. Его лицо было суровым, словно высеченным из того самого камня, на котором стояла усадьба.

— Вероника, уезжай, — сказал он тихо. Голос его был лишён эмоций, и это было страшнее любого крика.

— Что? — Она осеклась, её уверенность на мгновение дрогнула. — Тёма, ты что, не проснулся? Это я, Вероника! Твоя Ничка. Мы же… ты же нёс меня на руках! Ты же беспокоился! Это она тебя настроила, да? — Она ткнула пальцем в мою сторону, когда я подошла и встала за плечом Артёма. — Эта нищенка тебе что-то наплела?

— Никто мне ничего не плел, — отрезал Артём. — Я всё услышал сам. Арина, покажи ей.

Я молча протянула руку с телефоном. Нажала на «воспроизведение».

В холодном утреннем воздухе снова зазвучал её голос. «Артём — благородный дурак… Мне не нужен наследник фермы, мне нужны деньги Воронцовых…»

Вероника замерла. Её лицо, только что розовое от гнева, стало мертвенно-бледным. Она смотрела на маленький экран телефона, как на змею, готовую к броску. Каждое слово, каждая её циничная фраза вскрывала её истинную суть прямо здесь, перед человеком, которого она планировала использовать.

— Это… это монтаж! — Выдохнула она, но голос её сорвался на визг. — Это ложь! Она всё подстроила! Артём, не верь ей!

— Уходи, Вероника, — повторил Артём, и в его голосе прозвучало такое бесконечное омерзение, что она невольно отшатнулась. — Для меня тебя больше нет. Ни здесь, ни в Москве. Нигде. И передай отцу: если он пришлёт кого-то ещё, я опубликую эту запись во всех его деловых кругах. Пусть знают, какую «невестку» он пытался мне подсунуть.

Вероника смотрела на него, и в её глазах впервые промелькнул настоящий, животный ужас. Она поняла, что проиграла всё. Деньги, положение, статус — всё рассыпалось в прах из-за одного диктофона.

— Будьте вы прокляты! — Закричала она, срываясь в истерику. — Вы оба! Вы и ваша вонючая деревня! Гнить вам в своём навозе!

Она развернулась, собираясь величественно уйти, но ярость ослепила её. На первой же ступеньке её тонкий каблук зацепился за мокрую щепу. Вероника взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но шпилька подломилась.

С коротким вскриком она полетела вниз.

Она упала не на траву, а прямиком в глубокую, раскисшую от дождей лужу у подножия крыльца. Раздался тяжёлый, хлюпающий звук. Белоснежное пальто мгновенно пропиталось чёрной, жирной грязью. Её безупречная причёска рассыпалась, а лицо, которое она так тщательно «рисовала» утром, оказалось наполовину скрыто маской из ила и перегноя.

Вероника сидела в этой жиже, тяжело дыша. Она посмотрела на свои руки, покрытые грязью, на испорченное пальто, которое теперь стоило не больше половой тряпки. В этот момент её образ «столичной богини» окончательно умер. Она выглядела жалкой, смешной и бесконечно чужой этой земле.