Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 52 – Даша Сенклер

Она подошла ко мне почти вплотную. Её дыхание, пахнущее дорогим вином (видимо, из заначки в чемодане), коснулось моего лица.

— Артём — благородный дурак. Он рыцарь. А рыцари никогда не бросают женщин в беде. Особенно если эта беда — беременность.

Я заставила себя не вздрогнуть.

— Ты хочешь привязать его ребёнком?

— Хочу? Я это сделаю! — Вероника торжествующе улыбнулась. — Несколько ночей «утешения» после моих очередных «приступов» в лесу, немного удачи — и вуаля. Он женится на мне, даже если будет ненавидеть. Он никогда не оставит своего наследника гнить в этой глуши. А как только мы подпишем брачный контракт и я получу доступ к его счетам — прощай, деревня!

Она наклонилась к моему уху, и её голос стал ледяным шёпотом:

— А ребёнок… господи, Арина, не будь наивной. Дети — это проблема нянек. Я сдам его в лучший частный сад в Швейцарии, как только он научится ходить. Мне не нужен «наследник фермы», мне нужны деньги Воронцовых. И ты мне в этом не помешаешь. Ты — просто эпизод. Грязный, пыльный эпизод в его жизни.

Я смотрела в её глаза и видела бездну. В ней не было ни любви к Артёму, ни капли сострадания к будущему существу, которое она собиралась использовать как заложника. Это была чистая, концентрированная жадность.

— Ты чудовище, Вероника, — тихо сказала я.

— Я — реалистка, — она отстранилась, поправляя волосы. — И я победила. Артём сейчас там, на пастбище, думает о «несчастной лесной девочке». А ты стоишь здесь в своём старом платье и пытаешься меня судить. Уходи, Арина. Твоё время вышло.

Я ничего не ответила.

Я молча развернулась и вышла из комнаты, чувствуя на спине её самодовольный взгляд.

Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный воздух. Мои руки дрожали, но не от страха — от брезгливости. Я достала телефон и выключила запись. Пять минут тридцать две секунды. Пять минут, которые разрушат жизнь Вероники и спасут Артёма.

Я не побежала к нему сразу. Я знала: такой удар нужно наносить в правильный момент. Сейчас он был на взводе, он сочувствовал ей. Мне нужно было дождаться вечера. Вечера, когда маски окончательно упадут.

Я шла по деревне, и моё синее платье уже не казалось мне боевым доспехом. Оно казалось саваном для той жизни, которую я когда-то считала желанной. Вероника показала мне, кем я могла бы стать, если бы не этот навоз, не этот лес и не этот суровый, честный человек, который сейчас строил наше будущее.

Вернувшись домой, я первым делом сняла синее шелковое платье. Оно казалось мне теперь чужой кожей, доспехами, которые выполнили свою задачу и больше не были нужны. Я аккуратно сложила его обратно в сундук, смыла боевой макияж и надела свою привычную льняную рубашку и мягкие домашние штаны. В зеркале снова была Арина — та, что научилась печь хлеб и ценить тишину.

Я принялась за дела. Начистила картошки, поставила её жариться с грибами, которые дед собрал утром на опушке. Дом наполнился уютными, земными запахами. Я накрыла стол чистой скатертью, поставила кувшин с молоком. Я хотела, чтобы Артём вернулся не в «проблемную зону», а в настоящий дом.

Он приехал поздно, когда за окнами уже густо синела ночь. Уставший, с серыми тенями под глазами, пахнущий сеном, потом и дизелем. Он тяжело опустился на лавку у входа, стягивая сапоги.

— Ну и день… — выдохнул он, глядя на меня. — Прости, Арин. За всё. Я знаю, что между вами с Вероникой искрило. Я… я просто запутался. Столько всего навалилось — пожар, стройка, родители… Она казалась такой беззащитной. Ты же знаешь, я не мог пройти мимо.