Книга Кодекс недотроги, страница 70 – Алиса Лисова

— Вы правда занимались конным спортом? — с интересом спросила Алиса.

— Да. Только очень давно.

— Наверно, много знаете о лошадях. Их же столько пород, расцветок…

Я усмехнулся. Вроде простые вещи, а прошли мимо неё.

— У лошадей это называется масти.

— Правда? И как называются масти у этих лошадей?

Погладив холку Уголька, я улыбнулся.

— Это вороной конь. Самый вспыльчивый и своенравный. Но у меня, почему-то, именно с такими получается ладить лучше всего.

— И у Нади?

— Нет. Там бурая кобыла. Лошадь Петра Великого. Тоже… С характером. У Ромы — игреневая масть. Бойкая и игривая.

— А эта? — Алиса ласково потрепала светлую гриву своей серой кобылицы.

— Серая. Любопытная масть. Окрас у серой лошади меняется всю жизнь. И жеребенок из вороного может с годами превратиться в почти белого.

Я повернулся к девушке, когда она не ответила, и увидел, с каким интересом она разглядывает животное.

— Вот это да, — сказала она с улыбкой. — Я даже не знала о таком.

Наш путь проходил вдоль берега реки. Всю дорогу до конечной точки мы разговаривали о лошадях. Алиса с жадностью слушала и впитывала новую информацию, все больше восхищаясь этими сильными, красивыми существами. А я все чаще ловил себя на мысли, что восхищаюсь ею… И сам себя за это материл.

— Конечно… Ты вон какая пушинка, — недовольно ворчал Ромка, видимо пытаясь найти очередное оправдание своему проигрышу. Еще издалека услышал его голос.

— Вне зависимости от моей весовой категории, ты проиграл. Значит ты должен! — парировала Надежда.

А вот тут лицо Рокфора засветилось будто он «сыр» увидел. Друг радостно залепетал:

— Отдавать тебе долги, моя госпожа, величайшая честь, — и подкрутил ус, мушкетёр хренов.

От их брачных игр меня затошнило и я закатил глаза.

— Мы можем ехать обратно в отель или вы еще не закончили? — бросил я им, спешиваясь.

— Его величество ворчун пожаловали, — Роман театрально отвесил поклон и рассмеялся. — Едем, едем. Есть уже охота.

Начало ужина протекало так же, как и обед. Надя с Романом, не стесняясь, одаривали друг друга лаской, смущая при этом половину ресторана. Чуть позже, поцелуи прекратились, но на замену им начались шевеления под столом.

— Кажется, кто-то есть хотел, — буркнул я себе в тарелку.

— Я ем, — Роман усмехнулся, принимая кусок сыра из рук своей пантеры и мурлыкнул.

— Хорошо хоть только с рук.

Рокфор закашлялся и рассмеялся, с вызовом выглядывая на меня исподлобья.

— А давно Мустанг стал ханжой?

Как? Как человек не догоняет, что целый день собственными руками роет себе могилу.

— Ты хотел сказать, приличным человеком?

— Угу. Приличным. Только слепым наглухо.

— Что ты имеешь в виду? — я напрягся, чувствуя, как злоба начинает подниматься внутри меня.

Видимо, понимая, что точка невозврата пройдена, Надя выпалила:

— Мы просто хотим сказать, что из вас двоих могла бы получиться хорошая пара. Но вы этого в упор не видите.

— Надя! — рявкнула на неё мышка и сверкнула глазами.

— Что?

— Ничего!

Алиса соскочила с места и, сердито топая каблуками, вышла из ресторана.

— Ээээлис! — крикнула ей вдогонку встревоженная Надя и побежала догонять подругу.

— Ну и чего вы добились? — спросил я Ромку, с трудом сдерживая себя, чтобы не втащить ему по бородатому лицу. Поднялся с места, бросив на стол салфетку.