Книга Замок из золотого песка, страница 111 – Марина Болдова

Сикорская молча отвернулась.

«Пусть подумает, из-за какой ерунды мы толчем воду в ступе. А профессору-то уже все равно. Да и Леониду, я уверена, глубоко наплевать на честное имя отца. Дети за отцов не в ответе!» – размышляла я, глядя на Аду Серафимовну. Я ждала момента, чтобы признаться, что человек, который умер на руках ее мужа, – мой родной отец.

Она вдруг повернулась ко мне, и я прочла в ее глазах страх. И тут же почувствовала, как что-то твердое уперлось мне в затылок.

— Как удачно я зашла, дамы! – услышала я за спиной насмешливый голос.

— Кто ты такая?

Я смотрела, как Ванькина свекровь тяжело поднимается со стула, опирается одной рукой на столешницу, а другой тянется к столовому ножу. Движение совершенно бессмысленное и даже опасное: я понимала, что к моей голове приставлено дуло пистолета.

— Вы лучше присядьте, Ада Серафимовна. Если бы вы знали, как мне жаль, что мы с вами не познакомились раньше! Тогда ничего этого не было бы. А сидели бы мы с вами по-семейному за этим столом и пили чай из самовара. А то бы и рюмочку-другую вашего любимого хереса употребили. Любите крымские вина, так ведь? Я тоже обожаю. А особенно херес «Массандра». Очень любопытный у него вкус – солоноватый, с ароматом миндаля. Подсыпать кое-что… мышьяк, например – и нет человека. Так ваш профессор и скончался, мир праху его, – продолжил знакомый мне голос. Кому он принадлежал, я догадалась только в эту минуту: за моей спиной стояла наша с Леней коллега Лена Львовна Бабич.

— Ах, ты… тварь такая! Откуда знаешь, как умер мой муж? Говори!

— От мамочки, – хихикнула прямо-таки по-детски Бабич. – Как выпьет, так и пошла трепаться со своим собутыльником… не остановишь! Потом, правда, вспомнить не может, что разболтала. Так-то сначала вроде кажется, что бред городит, хотя я и слушаю внимательно. Но потом вдруг складывается одно к одному – и вот она, картина жизни.

— Чьей жизни? Вы кто такие с мамочкой? Фамилия?

— Коноваловы мы по батюшке, – вновь усмехнулась женщина. – А вот бабушка моя по папиной линии чистая еврейка – Мойра Бабич. Этим и воспользовался мой отец Лев Коновалов, когда, отравив вашего муженька, смылся на историческую родину. Да чего уж скрывать, папочка мой – убийца… – с притворным сожалением заключила она.

Я увидела, как побледнела Сикорская, ей явно нужна была помощь. И рискнула вмешаться.

— Лена, может быть, вы уберете пистолет от моей головы? Вы же знаете, мы здесь одни, следователь уехал. И налейте воды, не видите – человеку плохо. Ада Серафимовна, вам дать лекарство? Где оно? – затараторила я, пытаясь отвлечь Бабич.

— Стой! Я узнала ее! Эта девица была на свадьбе! И в церкви! Твоя гостья? Кто пригласил? Ты Марья? – вдруг, оживившись, воскликнула Сикорская.

— Не наезжайте вы на нее так, Ада Серафимовна, я сама пришла. Как я могла пропустить такое знаковое событие в жизни любимого мужчины? – рассмеялась Лена Львовна.

Вот оно как. А я и забыла, что у нее с Сикорским был роман. Хотя какой роман? Леня как-то обмолвился, что напористая эта Бабич, почему бы и нет, если сама в постель лезет…

Сделав шаг вперед, Лена остановилась передо мной.

— Ладно, Марья Семеновна, только не дергайтесь обе. Поговорим, и я уйду. Я столько уже натворила, что… у меня только один шанс из миллиона. А может быть, уже ни одного, если этот олух меня сдал.