Книга Кольцо блаженной Августины, страница 73 – Марина Болдова

Да, трусоват с детства. И летать боится панически, и плавать. А особенный страх испытывает сделать что-то не так – вдруг люди осудят? От матери часто слышал: «Не будь как отец, не мямли, стань мужчиной». На отца смотрел с жалостью, вплоть до смерти того. И очень растерялся, когда матушка, похоронив мужа, вдруг сникла сама. Года одна не прожила! А ему всегда казалось – помеха ей в жизни тот, но никак не поддержка.

Мать же и приучила его, Иосифа, молчать больше и слушать. И он молчал. По ее настоянию окончил мехмат, а любимой астрономией занимался тайком – боялся материнского гнева. Контроль над ним был жестким – она давно уже задумала эмигрировать из страны, готовила к этой мысли и сына. Профессия нужна была престижная, а в ее глазах это было лишь занятие наукой.

Они бы и уехали втроем, если бы Иосиф не познакомился случайно с Самуилом. А чуть позже и с его женой…

…Иосиф даже предположить не мог, что его рациональный мозг вдруг даст такой сбой! Отказываясь принимать факт, что влюбился, он первое время нагружал себя работой – мать нарадоваться не могла, читая в научных журналах его публикации – дело шло к защите диплома. Ну, а далее, как мечталось ей, и кандидатской диссертации. Он и сам был уверен, что непременно уйдет в науку, чтобы не думалось. А думалось, да еще как – с ума сходил, когда вместо строчек статьи «читал» ее, Таси, прощальные слова тогда в прихожей их с Самуилом квартиры: «Навещайте нас, Иосиф, я буду рада». Он шевелил губами, повторяя за ней, представляя ее лицо – бледная кожа, еле заметный румянец на щеках, губы без следа помады и яркая синева радужки глаз. А ему тогда показалось – в них слезы, поэтому так блестят. Но нет – необычный цвет подарила природа. Он, видимо, долго держал ее пальцы в своих, отпустил, заметив недовольный взгляд Самуила. Испугался. Не за себя, за Тасю – вдруг выговорит ей, обидит, а в чем она виновата?! Поспешно ретировался, неопределенно кивнув на прощание – то ли пообещал в гости наведаться, то ли отказал, сам не понял.

У Августины глаза Тасины и почти прозрачная бледная кожа…

Целиком уйти в науку не получилось – заболел отец, матушка предприняла все возможное, чтобы ускорить их отъезд в Израиль. Они эмигрировали, а Иосиф поступил в аспирантуру. Да, обещание родителям уехать вслед за ними после получения кандидатской степени он выполнять и не собирался – оставить Тасю, не видеть никогда, даже так, мельком, подкараулив у подъезда, он бы не смог. Безумие, тяжелая болезнь с лихорадочным бредом, галлюцинациями, тревожными снами – вот как он понимал свою любовь к ней. Чем больше он хотел ее, тем сильнее ненавидел Самуила.

Семь лет жил в бреду, строя планы, как избавить ее от мужа. Любит ли она того, Иосифа не волновало. Для себя решил, что Самуил не пара ей, а вот он – совсем другое дело! Сомнений, что поймет его, примет, да что там – разделит с ним это безумие, не было.

Да, он был готов на предательство, на моральное убийство Самуила, дискредитацию его в глазах Таси, но только не своими руками. Детская трусость давно переросла в осознанную осторожность, коей и придерживался он во всем. Нужно было найти человека, который бы ненавидел Самуила Бенца так же сильно, как и он, Иосиф Биргер.

Однажды он решил, что нашел… Иосиф знал, что имя этой молодой женщины, которую он часто видит в компании Самуила и Таси, Лилия. По-своему она была красива, статью и женственностью затмевая Тасю. И она с одинаковым обожанием смотрела на обоих супругов Бенц. Иосиф сразу догадался, что та безнадежно влюблена в мужа подруги.