Книга Кукла старого Адама, страница 80 – Марина Болдова

До него не сразу дошло, что освещено окно их кухни, а не соседской. Хотя и это могло показаться странным – вторая квартира в доме опустела еще до смерти деда: пожилая пара переехала в областной центр к дочери. Нет, горел свет в его половине. Иван поставил пакет с продуктами и чемодан на скамейку возле яблони, а сам осторожно приблизился к дому. Заглянуть в окно не составило труда, он просто подтянулся на прутьях оконной решетки, намертво вмурованной в стену. Он сразу заметил, что ничего не изменилось, буфет и стол на своих местах; все так же неровно, один выше другого, висят три шкафчика над столешницей и раковиной… Но за столом, спиной к нему, сидит женщина.

Это была мать, Одинцов в этом не сомневался ни на миг. Его охватило странное чувство: смесь досады, даже злости и какой-то сладкой надежды. Он ехал в пустой холодный дом, а от картины, которая предстала его взору, веяло уютом и теплом. Иван успел рассмотреть накрытую белой полотняной салфеткой плетенную из соломки хлебную плошку. Ее бабушка купила взамен глубокой тарелки в мелкий цветочек, которую расколотил он, будучи ребенком. И нарезанную тонкими кружочками обезжиренную колбасу на разделочной доске. Эту досочку он смастерил в подарок бабушке на Восьмое марта в шестом классе – тогда все пацаны одарили своих мам и бабушек такими же, сделанными под руководством школьного трудовика. Желто-зеленое клетчатое кухонное полотенце на крючке, часы в корпусе без стекла, рядом с ними репродукция натюрморта Левитана «Одуванчики» в простой пластиковой рамке…

Женщина вдруг резко поднялась и обернулась к окну. «Ваня!» – прочел он по ее губам. Он видел, как она напугана, и испытал стыд и неловкость. Спрыгнув на землю и уняв гулко колотящееся сердце, Одинцов побежал ко входу в дом. Дверь распахнулась, на пороге стояла мать – сильно похудевшая, постаревшая и поразительно похожая на бабушку. Ему даже показалось, что это она, Станислава Маркеловна, встречает его, внука, припозднившегося с прогулки. Он даже приготовился выслушать гневную речь, но, тряхнув головой, прогнал наваждение.

— Мама? Ты как здесь? – взяв себя в руки, спросил он холодно.

— Так получилось, Ванечка. Я все объясню. Не прогоняй меня, я знаю, что квартира принадлежит тебе. Но мне больше некуда деваться…

Варя взгляд не прятала, глядя на сестру чуть ли не с вызовом. Ну не стоило Дашке так бесцеремонно задавать такой личный вопрос: вместе она со Строковым или это так просто, назло Одинцову. Тем более на кухне они были в тот момент не одни – у стола, замерев в ожидании ее ответа, грела уши Стася.

— Даш, мы с ним оба несвободны. Нечего пока обсуждать.

— Ладно-ладно… я просто удивилась, что он здесь, да еще и с сыном. Просто семейная идиллия какая-то, – пробормотала та, вроде бы извиняясь. Варя кивнула.

В их двушку набилось столько народу, что пришлось спешно раздвигать на кухне стол, чтобы усадить всех. Благо Стася приготовила огромную сковороду пасты, а Варя со Строковым принесли из магазина сырных и колбасных нарезок, минералки, колы и соков. И тут в дверь позвонили Варлеи. У Вари даже сомнений не возникло в том, что именно Дашка подбила свое семейство целиком ринуться на спасение Одинцовых от переживаний по поводу потери кормильца. Они стояли перед открытой дверью, в которую видно было накрытый в кухне стол, и не решались войти. Первым опомнился Родион, подтолкнув впереди стоявших жену, Нику и Макса. «Да у вас тут весело! – пробасил он довольно, втискиваясь в прихожую вслед за ними и ставя на пол два огромных пакета из супермаркета. – Быстренько раздеваемся, не задерживаем!» – подгонял Варлей своих, а Варя не удержалась от смеха, когда он растерялся, увидев почти двухметрового Строкова и почти такого же высокого его сына.