Книга Кукла старого Адама, страница 101 – Марина Болдова

— Николай, нужно съездить в неврологическую клинику «Красная гора», поднять из архива историю болезни Варвары Тураниной тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения. В клинику она попала в девяносто втором, находилась там недолго. Поговори с главврачом на предмет – возможно ли с помощью гипноза восстановить в ее памяти те события, что были тогда заблокированы. Если да, позвони, когда привезти женщину на сеанс.

— Понял.

Мелькнула мысль, что нужно бы заручиться согласием на гипноз самой Варвары, Строков набрал ее номер, но телефон оказался выключенным. «В школе на уроке», – он вспомнил, что она собиралась прервать отпуск, мотивируя тем, что дома сойдет с ума от одиночества.

— Я вчера даже не спросил, как ты здесь оказалась? Муж бросил? – Вышло грубо, и Иван успел заметить, как в глазах матери блеснули слезы. – Ладно, расскажи, как жила там, в Тюмени. Леонид не обижал?

— Нет, что ты. Мы любили друг друга. Берег меня как мог, ведь у меня с сердцем проблемы с детства. Я и тебя рожала на свой страх и риск, твой отец настоял. А бабушка уже тогда предупреждала, что долго нам вместе не быть. Так и случилось, развелись мы.

— Почему, а? Изменял тебе?

— И это тоже. Но главное то, что стали мы друг друга раздражать по пустякам, отец все чаще напивался. Ты помнишь, как он меня бил?

— Я помню, как ты плакала.

— Тебе шесть лет исполнилось, бабушка Станислава приехала с подарками. А потом… Видимо, поговорила с ним как-то сурово, только после ее отъезда Сергей предложил расстаться. Я и сама хотела на развод подать, только не решалась. Ты помнишь, как мы с тобой потом вдвоем жили? Хорошо, спокойно… – Мать улыбнулась.

— А потом появился Леонид. И ты меня отправила сюда, как надоевшую игрушку.

— Бабушкино выражение… что же, это ее правда. Моя страшнее. Это Леонид не хотел, чтобы ты жил с нами. Говорил, что не сможет растить чужого ребенка. Ультиматум поставил – он или ты. Убедил, что смогу навещать тебя часто, денег он достаточно зарабатывал. И самый главный аргумент прозвучал, что, мол, бабушка твоя – профессиональный педагог, воспитает тебя как нужно. Я потом поняла, что он просто детей не любил, боялся их, что ли. Сам-то Леня в детском доме рос. Смалодушничала я, согласилась. Простишь ли?

— А как же дочь? – проигнорировал ее вопрос Иван.

— Юленька у нас поздняя, мне уже тридцать восемь исполнилось, когда ее родила. Не сразу поняла, что беременна, поздно аборт было делать. И знаешь, Леня вдруг так прикипел к малышке! Буквально с первых дней, как домой нас из роддома привез. Она была ангелом… спокойный, улыбчивый ребенок. Как не полюбить?

— Почему мне не сообщила? Или я не брат ей?

— Так написала я письмо на этот адрес, другого-то не было. Ответа от тебя не дождалась, решила, что знать нас не хочешь. А потом Юля в первый раз в больницу попала, поставили диагноз – порок сердца. А ей два месяца от роду! Что такое больной ребенок, рассказывать не буду. Мы с Леней жили только ради того, чтобы в ней жизнь поддерживать.

— Почему операцию не сделали?

— Врачи не советовали. Она же поздняя, слабенькая родилась. Кроме порока еще проблемы были, не такие, правда, страшные. Но операцию она могла и не перенести. Юлечка росла, мы ее даже в школу рискнули отдать. Но во втором классе она заболела гриппом, а осложнений не перенесла. Улетел наш ангел на небеса… Хочешь, покажу ее фотографии? У меня много, Леня часто снимал, говорил – на память. Вот только память и осталась. Принести альбом, Ванечка?