Книга Мнимая власть безумия, страница 76 – Марина Болдова

— Чуть больше. В клуб меня бабушка отпустила уже после твоего отъезда. И то только потому, что за мной пришел Семен. Можно сказать, выдала меня ему под его ответственность. А домой из клуба меня проводил уже Матвей, – улыбнулась Соланж.

— Так что вы не поделили?

— Это уже не важно. Представляю, как бурно обсуждают наши бабули эту тему! – вновь улыбнулась дочь, а Полина подумала, что парень этот, Матвей, ее зацепил. Впрочем, если тот похож на отца, то понятно.

— Ладно… Что ты мне хотела рассказать? Давай быстро, нас через двадцать минут ждет Александр, поедем в отель.

— Хорошо. Я не хотела при всех говорить. Но это касается папы. Арман предлагал выкупить у меня картину, которую должен был подарить мне отец. Сказал, что на нее есть покупатель.

— Одну картину? Не коллекцию? Отец обещал? – уточнила Полина, теперь понимая, что за «вещь» имел в виду муж.

— Да, обещал! Когда звонил из Стамбула. Мне показалось, он чересчур взволнован. Без конца за что-то извинялся, признавался в любви, а потом попросил тебя беречь, если что.

— Он не говорил, что чего-то боится? Может, пожаловался, что проигрался?

— Нет, мама. О картах вообще не сказал ни слова. Я подумала бы, что он пьян, если бы не знала, что алкоголь он не переносит. После нытья, я по-другому и сказать не могу, вдруг начал говорить о наследстве дяди Бонье. Признался, что коллекции у него больше нет, осталось только полотно какого-то известного мастера голландской школы семнадцатого века. Это – любимая картина дяди Николя. И он решил подарить ее мне, а не Ирэн. Сказал, что дочери Натальи он ничего не должен, та и так много из него вытянула. Это правда?

— Я не в курсе, меня это не касается. Одно скажу. Наталья – женщина скандальная. Да бог с ними… И что с Арманом?

— Он позвонил в тот же день, что и отец, предложил встретиться.

— И ты не удивилась, что он в России?

— Нет, конечно. Он часто летает сюда по делам.

— А я, представь, об этом не знала, – заметила Полина, которая вдруг поняла, что Соланж с Арманом общались у нее за спиной.

— При встрече он рассказал, что есть покупатель на эту картину.

— И ты согласилась продать то, чего у тебя нет? – насмешливо спросила Полина.

— Да, мама. А тебе рассказала бы об этом только после сделки, прости. Ты же была бы против?

— Боже мой, с чего бы? Меня настораживает только присутствие в сделке Армана. Но, надеюсь, племянницу он обмануть не посмеет. Наверняка речь идет о большой сумме. Ты могла бы вернуться во Францию, поступить в Гренобль. Когда-то ты там хотела учиться, разве нет?

— Нет. Я не хочу учиться в университете совсем. На эти деньги я собираюсь открыть тату-салон.

— Что?! – Полина засмеялась. – Серьезно? Ты не оставила эту свою идиотскую блажь? Нет?! Так… понятно…

Полина внимательно посмотрела на дочь. Та ответила ей прямым взглядом.

«Что ж, я в ее годы совета у мамы не спрашивала. Села в поезд – и в Москву. Но в МГУ же, а не работать! Ну, а что делать? Да… Бабушка будет в шоке!» – подумала она.

— И где ты собираешься… бить эти тату? Вернешься в Париж?

— Нет, останусь в твоем родном городе. Мама, у меня еще год на размышления. Получится совмещать с учебой, хорошо. Давай пока оставим этот разговор. Картина не продана…

— Ты знаешь, что за художник?

— Да, смотри, Арман мне скинул фотографию. – Соланж открыла на мобильном снимок. – Адриан Ван дер Верфф «Суд Париса». Уже одно то, что это семнадцатый век, говорит о том, что стоит она дорого.