Книга Мнимая власть безумия, страница 110 – Марина Болдова

— Спасибо за разъяснение, – вполне серьезно поблагодарил Казаринов, который совсем недавно прочел историю пропавшей при бомбежке Дрездена картины в интернете. И, конечно, он был в курсе, кто такие малые голландцы. Но поверить в то, что рулон длиной полметра можно было не заметить, не мог. А вот допустить, что дед Армана мог недооценить картину в силу своего невежества, вполне. Тем более, если у него не было возможности проконсультироваться со специалистом. Поэтому и забросил ее по приезде домой на чердак.

Арман все же дал Казаринову номер телефона «Лилии», он был тем же, что Трушин получил от поваренка. Как он уже понял, помочь составить ее фоторобот Арман не сможет – та и ему являлась в разных обличьях, с ярким макияжем и без. Да видел ли сам Филипп настоящее лицо любовницы? Одурманенный страстью, в полумраке при закрытых наглухо портьерах? Возможно, увидел бы, испугался – Арман утверждает, что женщина некрасива.

Горничные, включая старшую, тоже описали ее внешность как ничем не примечательную: волосы рыжие, взятые в пучок (парик, как выяснилось), челка закрывает половину лба, брови и ресницы темные. Широкие скулы, узкие губы с темным «пушком» над верхней губой. Коллективно собранный фоторобот получился похож на ничем не привлекательную среднестатистическую женщину без особых примет…

— Вы уверены, что брата убила она, месье Казаринов? Но зачем? Чтобы завладеть картиной? Но она должна понимать, что продать ее не сможет! Как только она начнет нащупывать почву, вы ее арестуете, так?

— Вы говорили, Филипп делал ей дорогие подарки. Как часто? – не ответил Казаринов.

— При каждой встрече. Уже года четыре, не меньше, он летает в Россию раз в два-три месяца точно. Виноградники нашего отца он продал в двадцатом году. Наверняка из-за нее. Сейчас у него от этих денег не осталось ни одного евро, сам признался. Тридцать тысяч! На какую-то тетку! – чуть не со слезами воскликнул Арман. – А почему вы вдруг о подарках?

— Любовница вашего брата на сегодняшний день может оказаться весьма состоятельной дамой.

— Как у вас говорят – из грязи в князи?

— Что-то в этом роде… Одну минуту… – Казаринов достал из кармана зазвонивший телефон. – Слушаю внимательно. Удаленная родинка? Над ключицей… Все? И на том спасибо… Какая вещь? Серьги с сапфирами, антиквариат. Сказала, что стекляшки. Понятно, спасибо. Сейчас Захаров скинет тебе список контактов с одного телефона. Проверь, нет ли в нем номеров ювелиров, ломбардов, ну ты знаешь, где могут всплыть эти серьги. И браслет за триста тысяч, который куплен в день убийства. Давай, на связи… Месье Лафар, вы все слышали? Родинку на шее у любовницы брата не замечали? Точнее, след от нее – светло-коричневое овальное пятно.

— Я не приглядывался. Возможно, под шарфиком?

— И еще. Вы видели что-нибудь из подарков вашего брата, которые он покупал для любовницы?

— Вы только что упомянули сапфировые серьги. Думаю, они из комплекта, который Филипп приобрел у одной русской старушки, которую посоветовал я.

— За комиссионные? – не удержался Казаринов.

— Что в этом дурного? В комплекте еще были колье и перстень. Филипп прилетал за ними в Санкт-Петербург. Стоимость всего гарнитура – полтора миллиона рублей. Да, с моими комиссионными в десять процентов, – ничуть не смущаясь, произнес Лафар. – У меня есть фото, я скидывал Филиппу. Показать?