Книга Нехитрая игра порока, страница 84 – Марина Болдова

— Вы знали, что у нее были долги?

— Нет. У нее же в Беркшире дом и бизнес?

— Уже давно нет. Дом заложен. Ваш отчим об этом прекрасно был осведомлен, когда женился. Вам не кажется, он попросту сбежал в Англию? А причина? Давайте вместе восстановим хронологию, Ася. Итак. Бахметев в конце девяносто четвертого года едет на похороны бабушки в Чечню. Точнее – мать Рании умерла шестнадцатого ноября, вылетел он на следующий день из Москвы. Но московская квартира, где он жил с родителями, к тому времени была уже продана. Взамен он купил жилье в нашем городе, в «генеральском» доме.

— Но он там не жил постоянно, только наезжал, как сказал Барковский.

— Тем не менее где-то он в Москве базировался. Впрочем, это не суть важно. Важно, что до того момента, как Гиржель попал в плен, Бахметев о нем ничего не знал.

— Не факт. Сами говорили, Гиржель был внедрен в банду там, в Чечне.

— Немного в другой местности. Бахметев со дня похорон бабушки находился в доме родного дяди Ясира ибн Мухаммеда, брата Рании. Как позже ваш отчим рассказывал Барковскому, он «попал»: дядя считал, что все мужчины рода должны воевать против неверных. Он был арабским наемником из идейных. Карим же считал себя человеком мирным. К тому же имел русские корни: отец его, Николай Бахметев, являлся потомком обедневшей еще при царе ветви старейшего дворянского рода. Так вот именно в подвал дома Ясира ибн Мухаммеда был брошен ваш отец Михаил Гиржель после неудачной попытки группы лейтенанта Юренева вывести его с вражеской территории в расположение российской воинской части. Операция была сложной, многоходовой, а на последнем этапе из-за трусости Юренева сорвалась. Ну, вы знаете.

— Карим увидел, как отца пытали? Избивали? Что?

— Подробностей мы не знаем. Думаю, он решил бежать из дома дяди и взять с собой русского пленного, подозревая, что того в любой момент могут отправить к Аллаху. Итак, вернемся к хронологии событий. Двадцатого декабря Гиржель попал в плен, а уже двадцать третьего он и Бахметев покинули негостеприимный дом наемника.

— Бахметев тогда прихватил Коран?

— Получается, что да.

— Тогда почему никто не кинулся вслед?

— Возможно, и кинулись. Но факт – не догнали. А в тот день, когда Бахметев и Гиржель уже вошли в нашу часть, все боевики, базирующиеся в этом селе, включая дядю Бахметева и его сыновей, были уничтожены бригадой полковника Таранова. Да-да, вашего соседа по «генеральскому» дому, чья матушка так бдительно охраняет покой жильцов. Нина Андреевна, так? Кстати, у него в подчинении в то время были и Гиржель, и Юренев. Ну да вернемся к беглецам. Если бы они подождали чуть больше суток, были бы освобождены. Или же, как вариант, Гиржеля уничтожили бы бандиты, как только началось наступление русских.

— Так Таранов, наверное, был знаком с Каримом до Чечни? Все-таки жили в одном подъезде!

— Нина Андреевна утверждает, что нет, они не встречались ни разу. Что вполне объяснимо, если Бахметев в новой квартире бывал нечасто.

— Бог с ним, с Тарановым. Как мог Юренев выкрасть у спящего Карима Коран, понятно. Что было дальше, после приземления борта на подмосковном аэродроме? Почему Карим, обнаружив пропажу, не попытался ее вернуть? Сразу же, как очнулся от укола?

— Вот тут Юреневу повезло. Он первым был отправлен под охраной к другому борту, который летел в наш город, где должно было пройти внутреннее расследование его проступка. Гиржеля держали на уколах, а Кариму к концу полета стало совсем худо, температура под сорок, замутненное сознание. Выгрузив из самолета, на двух санитарных машинах Гиржеля и Бахметева развезли по разным лечебным учреждениям. Одного – в госпиталь, второго – в ближайшую больницу.