Книга Нехитрая игра порока, страница 63 – Марина Болдова

— Давайте зайдем в квартиру! – произнесла я с досадой, распахивая дверь. – Незачем устраивать публичную демонстрацию.

— Вы кого имеете в виду под публикой, Асия Каримовна? – удивился Фирсов, обводя взглядом пустую лестничную площадку.

Словно в ответ с первого этажа раздался голос Тарановой:

— Ася, у тебя там все в порядке? Помочь? Виталий дома! Позову!

— Все хорошо, Нина Андреевна. Со мной полицейский. Спасибо.

Фирсов уже по-хозяйски расположился в гостиной, усадив Джамала за стол у окна. Левая рука бедного арестанта была пристегнута наручниками к стояку отопления. Оба молчали.

А у меня в памяти вдруг всплыла картинка – однажды вот так же сидящими друг напротив друга за этим же столом я застала Карима и Макса. Тогда я испугалась, заметив, как зло смотрит отчим на моего друга. Нет, на любимого. То, что люблю Юренева, Карим знал. Они молчали, но я была уверена, что перед моим приходом последнее слово сказал он. Макс бросил на меня осторожный взгляд и тут же отвернулся к окну. А отчим встал, забрал у меня из рук пакеты с продуктами и вышел. «Что-то случилось? Ты давно пришел? Что он тебе сказал?» – засыпала я вопросами Макса, уже догадываясь, что ответы мне не понравятся. «Обещал убить, если тебя обижу», – улыбнулся он, но по тому, как быстро отвел взгляд, я поняла, что это далеко не вся правда. Расспрашивать было бессмысленно.

Я до сих пор не знаю, что произошло в тот день между Каримом и Юреневым…

По звукам, доносившимся из спальни, я поняла, что там работает эксперт. Застыв на пороге гостиной, я раздумывала – остаться ли мне здесь, идти в спальню к эксперту или вообще пойти вон – на кухню.

— Асия Каримовна, хотите присутствовать при опросе Талгаева? – Фирсов достал из папки плоскую коробочку – диктофон.

— А вы имеете право допрашивать его? В чем вы его подозреваете?

— Пока речь не идет о допросе в рамках уголовного дела, а лишь о пояснении обстоятельств, при которых гражданин Талгаев оказался в непосредственной близости к месту совершенного недавно преступления. Вы, Талгаев, согласны рассказать, что вы делали у дверей квартиры Бахметева? – Фирсов нажал кнопку диктофона. – Начните с ваших персональных данных. Имя, фамилия, отчество, год рождения…

Я слушала, как Фирсов зачитывает права Джамалу, как тот в такт его словам согласно кивает, бросая при этом на меня короткие взгляды. Джамал был явно растерян и напуган, и я понимала почему. Он не убивал Карима, возможно, даже не знал, что тот мертв. Но упоминание об уголовном деле не могло его не насторожить. Понимала я и то, что майор со своей хваткой выжмет из него всю правду.

— Итак, начните с того, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Бахметевым Каримом Николаевичем?

— Я не был с ним знаком лично. Я проник в его квартиру.

— Когда точно это произошло? Он сам открыл вам дверь?

— Нет. Я вообще был уверен, что здесь никто не живет. Около часа ночи двадцатого ноября я открыл замок отмычкой. Это несложно. Мне была нужна одна вещь. Но я ее не нашел!

— Застали хозяина и убили его? – неожиданно задал прямой вопрос Фирсов, а Джамал открыто посмотрел на него.

— Я не убивал. Не было никого в квартире! Лежала сумка с вещами на кровати, остатки еды на столе в кухне. Повторяю – мне была нужна одна вещь. И я пока ее нигде не нашел – ни здесь, ни в квартире Асии, ни в Ольгиной. В мастерской художника ее тоже нет.