Книга Нехитрая игра порока, страница 58 – Марина Болдова

— Впервые слышу, – вновь развел руками Барковский.

— Вам, Ася, и Ольге Гиржель неведомо тоже. Но есть еще кто-то, имеющий намерение завладеть ценной вещью. Вот уж он знает точно, что ищет. И о ключике знает, и как выглядит вещица. Вопрос – откуда? Кто просветил?

— Кто-то из семьи Карима, наверное.

— Никого из семьи Ясира ибн Мухаммеда, так звали дядюшку вашего отчима, не осталось. Сам он был уничтожен через несколько дней после побега Гиржеля и Бахметева в девяносто четвертом, его жена умерла через год. Оба сына были убиты в один день с отцом. Все правильно, Осип Семенович?

— Да, все так.

— Тогда мы в тупике, – я обреченно махнула рукой.

— Вы забыли о цыгане, Асия Каримовна, – напомнил Фирсов, вставляя флешку в ноутбук. – А он очень четко получился на видео. Посмотрите.

— Да уж, – не удержалась я от сарказма, – капюшон на глазах, руки в карманах. Сутулый, высокий и худой парень в одежде унисекс.

— Смотрите дальше.

Парень подошел к фонарю на краю стоянки, встал под яркий круг света, достал из кармана мобильный, поднес к уху. Капюшон соскользнул с головы. В этот момент с дуги крепления фонаря упал ком слипшегося снега, он задрал голову вверх, повернувшись вполоборота к камере.

— Мишка Гиржель?! – воскликнул Барковский, стоявший за спиной Фирсова. – То есть, конечно, не он, но чертовски похож! Копия его молодого!

Я все поняла. Мой биологический отец Михаил Гиржель зачал не только двух девочек – меня и Ольгу. Где-то жила еще одна жертва любвеобильного папочки, родившая ему сына.

— Никакой не цыган… но сыграл неплохо – золото, кудряшки, – произнесла я задумчиво, вглядываясь в застывшее изображение на экране ноутбука. – А глаза, скорее всего, как у меня – синие. И все-таки Ольга из нашего семейства по внешности выпадает однозначно. Хотела бы я посмотреть на фотографию ее матери Ирины в молодости.

— Не вопрос, – Фирсов открыл папку, на которую я до этого момента не обращала внимания, достал пару снимков и протянул мне.

Да, Ирина была не просто некрасива: на одутловатом лице выделялся крупный нос с отнюдь не аристократической горбинкой и яркими красными прожилками на кончике, глубоко посаженные глаза блеклого голубого цвета были тонко подведены черным карандашом, ресницы и брови по цвету сливались с бледной кожей. Но было что-то притягательное в полуулыбке и наклоне головы, в открытом взгляде и милой морщинке поперек высокого лба. Ольга, вне сомнений, была очень похожа на мать. Я взяла второй снимок. На нем красовались все трое: молодой Гиржель, Ирина и их, на вид годовалая, дочь.

— На втором фото Гиржель незадолго до внедрения к дудаевцам.

— Странно… вот так демонстративно показывать свою семью? Его же наверняка проверяли! А дочь и жена – слабое место, если что!

— Вот именно поэтому он вывел из-под удара вас с мамой, Асенька, – вздохнул Барковский у меня за спиной.

— Но это подло по отношению к Ирине и Ольге! – возмутилась я, резко обернувшись. – И давно вы об этом узнали, Осип Семенович?

— Уже после возвращения из Чечни. У меня с твоим отцом несколько разные… ведомства. Не забывай, он служил в частях Министерства внутренних дел, я же простой армейский офицер. Не мне судить Михаила. Одно знаю точно – Ирина и Ольга были его легендой, вы же – любимыми женой и дочерью.