Книга Нехитрая игра порока, страница 34 – Марина Болдова

— Вы помните, когда это произошло? Дату?

— Нет. Но можно узнать у нашего участкового. Он опрашивал соседей в тот же день, как нашли тело. Я как раз вернулась с суток. Мне известно лишь, что уехал Василий на раннюю рыбалку, а утром его труп прибило к берегу много ниже по течению. И еще то, что в крови обнаружили убойную дозу паленой водки. Все.

— И где взял он этот суррогат, никто не выяснял. Понятно, списали на несчастный случай… – задумчиво произнес Фирсов. – Я в мастерскую, вы – на кухню, ожидайте.

Интересно, жена у него есть? Командует уж как-то… привычно! – задалась вопросом я, направляясь вслед за Ольгой.

Кухня оказалась крошечной, явно выгороженной из большого помещения. Узкое окошко, напоминающее амбразуру, было мыто бог знает когда, скорее всего, задолго до пресловутого ремонта – белесые разводы на стекле говорили о неудачной попытке быстро уничтожить следы капель побелки. Относительно свежая краска на раме местами пузырилась и готовилась отслоиться. «Руки за такой ремонт повыдергать этому Василию!» – мелькнула мысль, но я тут же устыдилась – Ольгин сосед все же покойник! А вот кафельный фартук над плитой и мойкой был уложен ровно. Прямоугольная красновато-коричневого цвета плитка напоминала кирпичную кладку, что смотрелось бы неплохо, будь весь дизайн помещения выполнен в одном стиле.

Я заметила, что мебели в кухне необходимый минимум – пара навесных шкафчиков, тумба, пенал и узкий стол.

— Кофе сделать? – равнодушно задала вопрос Ольга, как только я присела на круглый трехногий табурет возле окна. И мне показалось, что она даже не сомневается в отказе.

— Нет, спасибо, – не разочаровала ее я. – Оля, почему ты скрыла, что знаешь о дружбе Гиржеля и Бахметева?

— Ты не спрашивала. Кстати, эту студию Бахметеву предложил выгородить на чердаке отец. Раньше там жильцы сваливали всякий хлам. А потом он же помог ее узаконить.

— Делали они сами? Вдвоем?

— Да. А что тебя удивляет? Два мужика кирпичи уложили? Ася, у обоих с руками и головой все было нормально. Мамины слова. Я-то не помню ничего – маленькой была.

— Я пытаюсь понять, когда они лестницу соорудили. Сразу? Или потом?

— Думаю, сразу. Я этот стеллаж огромный помню с детства. Наверное, поэтому он и на колесах был – чтобы хотя бы с места сдвинуть было возможно. Только не пойму, зачем им этот ход? Что, по лестнице подъездной подняться сложно? Странно все это…

— Если только наш папаша и Карим не занимались чем-то противозаконным!

— Ты не забыла – отец в полиции работал!

— Ну, прости… – Я усмехнулась, вслух не уточнив мелькнувшего в голове вопроса: что она знает о коррупции в полицейских рядах! – И часто к вам Карим заходил?

— Нет, нечасто! Они встречались там, – Ольга кивнула на потолок. – Только после того как отец пропал, Карим стал чаще заходить к маме. Знаю, что помогал нам… и потом мне – с похоронами мамы и когда училась в институте. Если бы не он, я бы не получила образования. Он практически содержал меня вплоть до своего отъезда в Англию. Ася, почему ты так странно на меня смотришь?

Я не знала, что ответить. Я ревновала Карима к Ольге – с какой стати он так о ней заботился? Его любимая дочка – я, Асия! И отца ревновала – к ней же. Стало вдруг страшно обидно за то, что в ее жизни их было… больше. Она, дочь нелюбимой Гиржелем женщины, практически чужой человек Кариму, знала то, о чем не было известно мне. Или она все выдумала? Зачем?