Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 92 – Марина Болдова

— Ты думаешь, она бы не забрала эти ценности с собой, когда бежала на юг? Нет, она о тайнике знать не могла. Да и был ли он, этот тайник? Пока это только наши фантазии, Антон. Давай этот вопрос отложим. Свяжись со старым следователем – у меня в столе черная записная книжка, найдешь Хромова Петра Георгиевича, там его домашний и сотовый. Передай от меня привет.

— Сделаю, товарищ майор.

— О каких ценностях в тайнике идет речь, Мутерперель? Все разбогатеть мечтаешь? Еще вчера умирал, а сегодня, смотрю, живенький! – раздался от порога насмешливый голос Глеба Голода.

Берта думала, что прощальный разговор с бывшими родственницами даст облегчение, но вышло наоборот. Она еле доползла до кухонного дивана, улеглась на него, приняв позу младенца в утробе матери, и заплакала. Ей было жалко себя, живую и влюбленную, но никак не Олега, который уже никогда не испытает никаких чувств. Слезы в мгновение высушил неожиданно вставший перед ней вопрос: а куда отправится душа мужа – в ад или рай? Грешен-то он грешен, но хватит ли этого, чтобы гореть в аду? Еще вчера она желала ему этого, а сегодня вдруг испугалась – это так страшно, представить как он будет мучиться от боли! Не телесной, какое там тело? А душевной. Как она понимала ад – это мрак, из которого нет выхода. Слепота, глухота и вечный страх непонимания, что происходит. Душа кричит о помощи, но вокруг лишь такие же глухие и слепые души, которые ее не слышат. И продолжается это вечность. Врагу не пожелаешь, а Олег ей враг? Вчера считала – да. Откуда же сейчас взялись эти сомнения? Она словно стала мягче, простив мужу ту боль, что ей причинил. И причиной этого стал Антон. Признавшись себе, что влюбилась в капитана всерьез, Берта успокоилась. Человеку – земное, душе – то, что заслужила.

Берта верила в Бога, точно как и мать – во вселенский разум. И в магию верила, в колдунов и ведьм. В церковь они с матушкой не ходили, но в доме было две иконы – Христа Спасителя и Матушки Матроны. Берта не молилась перед иконами, но, вытирая пыль с полки, где те стояли, обязательно целовала по очереди оба лика. Почему она это делала? Руки сами тянулись, чтобы взять икону, провести ладонью (тряпкой – никогда), чтобы убрать пыль и приложиться губами. Что за ритуал она себе придумала, будучи еще ребенком? Откуда взялось это желание? Иногда она шепотом говорила «спасибо», но чаще о чем-то просила, при этом глядя ликам прямо в глаза. И ей казалось, они смотрят на нее понимающе. Да, становилось легче, почему-то после этого ритуала получалось все, что задумала.

Молилась ли перед иконами мать, Берта не знала. Как-то маленькая Берта поинтересовалась, крещеная ли она. Мать лишь утвердительно кивнула. «А ты, мам?» – тут же задала вопрос Берта. «Да, но в католическую веру». – «А я в какую?» – «Ты – в православную, этим занимался твой отец». Берта тогда поняла, что матери почему-то неприятны ее вопросы. Только много позже, застав матушку за картами Таро, она поняла, почему. Берта тихо вошла в комнату и несколько минут стояла у нее за спиной, наблюдая, как та делает расклад. Мать, почувствовав ее присутствие, даже не обернувшись, тут же смешала карты. «Ты умеешь гадать?» – задала вопрос Берта, заранее зная ответ. «Так, немного». – «Погадай мне», – попросила Берта, уверенная, что мать откажет. «Нет!» – резко ответила та и убрала карты в шкатулку.