Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 66 – Марина Болдова

— Нет. Твой брат – подонок, который выжил меня из города, где я жила. Из-за него я уехала, вышла замуж за Лапина и всю жизнь провела за запертой калиткой, вздрагивая от любого звонка. Да, я жила в страхе и за себя, и за Берту. Потому что Голод – бандит, который угрожал мне…

— Подожди-подожди… Да, Васька – сын моего отца, но я его видел один раз в жизни. Давно, в девяностых, они с Олесей заезжали ко мне в ресторан по дороге на море. Познакомились и дай бог если час общались. А через несколько месяцев Олеська беременная приползла ко мне, тощая и голодная. Я мог девчонку, которой и восемнадцати не было, на улицу выгнать?! Ну, женился, а что делать? Она родила, а я потом все ждал, когда у нее мозги на место встанут, влюбится – отпущу к любимому, чтобы жила в семье, Ксюху воспитывала. А она – пьяная на машине в овраг скатилась. И все. А Васька ни разу, понимаешь, ни разу не поинтересовался ребенком. Мне Ксюху нужно было в детдом отдать? Я об этом своем братце много интересного только сегодня днем узнал, Федор рассказывал. Да, не спорю, Василий – бандит, но я при чем?

— Разве не у него ты взял деньги на первый ресторан?

— Господи, откуда этот бред? Я пять лет вахтами на Север мотался, у мамы были сбережения, кредит в банке еще оформил. Да что я оправдываюсь! – махнул он рукой. – Если женщина вбила себе что-то в голову…

— Простите, Глеб Валентинович.

— Опять на вы. Лучше уж ругай. – Глеб словно выдохся. Чувствуя неловкость (что это его так пробило на откровенность!), он встал и вернулся на свое место к окну.

— Ну, прости. – Аглая встала рядом, а у него от этой близости замерло на миг дыхание. Он шумно выдохнул и, боясь повернуться к ней лицом, пробормотал:

— Проехали…

— Глеб… мы друг о друге совсем ничего не знаем, я сама не понимаю, откуда эта злость на тебя взялась. За дочь обидно до слез, хотя ясно же, что ты ни при чем. Наверное, выбрала виноватого…

— Точно, меня назначила. Легче тебе стало? Если да, так я потерплю, ругай дальше, – не выдержав, повернулся он к Аглае. Руки сами опустились ей на плечи, Глеб осмелился заглянуть ей в глаза, пытливо и требовательно, чтобы вот сейчас понять – его Аглая, с ним она… или он ошибся? Она взгляд не отвела, только вдруг заплакала по-детски, сморщив нос и шмыгнув, смутилась, уткнулась ему лбом в плечо.

— Я так устала… так устала! Если бы еще Берта замуж за хорошего человека вышла, все бы легче. Она уехала с этим… подонком, а я словно раздвоилась – часть меня с ней осталась, боль за нее стала постоянной спутницей, мысленно никак ее отпустить не могла. Она не жаловалась, а я знала, что ей плохо, чувствовала. Хотя не родная она мне.

— Как это?! – опешил в свою очередь Глеб.

— Берта – дочь Лапина и бывшей сиделки Осипа Макаровича. От ребенка она письменно отказалась еще до рождения, но в родах умерла. Я потому за Льва и согласилась выйти замуж, что девочку жалела. Да и выхода другого у меня не было. Возвращаться в Самару нельзя… Глеб, это – длинная история, я не готова сейчас говорить на эту тему, да и не нужно тебе…

— Нужно! – торопливо выдохнул он, сильнее сжимая ее плечи. – Мне все про тебя нужно! Твои проблемы, твоя боль, твои страхи. Все! Я хочу жить этим, разгребать, помогать, защищать от врагов!

— Каких… врагов?! – испуганно отодвинулась от него Аглая. – У меня есть враги?!