Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 30 – Марина Болдова

Берта молчала, Аглая готова была расплакаться, но Мутерперель напомнил:

— Дамы, пора домой. Собирайтесь, жду в машине. Вас доставлю, а у меня встреча. – Он вышел из кухни и закрыл за собой дверь.

— Мам, как думаешь, стоит рассказать отцу Ксюши, что она была любовницей Олега?

— А смысл? – пожала плечами Аглая. – Это что, такой важный для тебя вопрос сейчас? Ты об этом думаешь?

— А о чем я, по-твоему, думать должна?

— О том, что я тебе рассказала о твоих родителях! И как мы с тобой дальше будем жить?

— Ох, ну прости… Мам, ты как ребенок, ей-богу. Вот-вот расплачешься. Да что изменилось-то? Или я тебе вдруг не дочь теперь? Выкинешь меня из своей жизни, типа – ну и бог с ней?

— Нет! Ты что такое придумала?! Я тебя всегда любила!

— И я – всегда! Ну а тогда почему ты считаешь, что я должна вмиг отказаться от любимой мамы только потому, что узнала потрясающую новость: какая-то женщина меня неохотно выносила и на свет родила? Давай решим раз и навсегда: все, что ты рассказала – любопытная деталь моей биографии. Не более того. А меня сейчас волнует только одно – кто убил Олега. Нет, не так. За что его убрали? И главное – чем это грозит мне. Мне начинать опасаться или жить спокойно, доверившись капитану Канину и майору Мутерперелю? Вот такая я у тебя эгоистка!

— Ты-то при чем, Берта? Это – дела твоего мужа. Влез, видимо, куда-то или долгов набрал. Пусть полиция ищет убийцу. И Мутерперель, как мне показалось, вполне доверяет молодому капитану.

— С каких это пор мнение майора стало для тебя таким важным, мамочка? – с подозрением посмотрела на нее Берта.

— С тех пор, как он показал себя опытным профессионалом, дочь. И мне кажется, что он вернулся в поселок неспроста. Есть у него причины, и, возможно, они связаны с той давней историей с мошенничеством.

— А так «удачно» найденные человеческие останки в нашем саду – всего лишь продолжение ее?

— Или это совсем другая история… – задумчиво произнесла Аглая.

Мутерперель высадил их с Бертой у калитки, а сам поехал дальше. Аглая вспомнила, что, когда тот звонил, назвал собеседника Глебом и пообещал приехать. Сложить два и два было несложно – майор договорился о встрече с отцом Ксении Голод. Дом Глеба Голода стоял в центре поселка еще на одном из холмов предгорья в пяти минутах ходьбы от их участка. Окруженный кирпичным забором и соснами, он был практически не виден, только чердак с круглым окном просвечивал между верхушками деревьев. По слухам, Глеб Голод внешний облик двухэтажного дома оставил прежним, перестроив его внутри. Да, об этом семействе ходило много толков, которые никто не мог проверить. То, что Глеб Валентинович Голод стал «бирюком», как его называли местные, удивляло всех, но особенно старожилов. Мальчишкой он вспоминался им шустрым, улыбчивым и добрым.

За двадцать пять лет жизни на юге Аглая не встречалась с Глебом ни разу, что до сегодняшнего дня ее совсем не волновало. Озабочена она была лишь дружбой Берты с его дочерью. Аглая так надеялась, что после окончания школы пути девочек разойдутся! Но отец оплатил учебу Ксении на факультете университета, куда поступила Берта…

— Мам, я хочу побыть одна. Не обидишься? – услышала она голос дочери.

— Нет, конечно, – рассеянно ответила Аглая, думая о своем – какая-то странная недоговоренность осталась у них с Мутерперелем: кажется, она открылась полностью, ответив на все его вопросы, а он? Он даже не сказал, почему вернулся в поселок. «И где его семья? А есть ли она у него?» – запоздало заинтересовалась Аглая, бросив невольный взгляд на дом соседа.