Книга Тень от козырного туза, страница 45 – Марина Болдова

— Наверняка ей об этом сказала сама Дина.

— Допустим, – неохотно согласилась Рита, ревниво отметив, что уж слишком рьяно защищает Арбатов эту женщину.

Когда они дошли до его автомобиля, тот сунул шкатулку Рите.

— Садитесь назад, нечего отсвечивать под фонарем. Я сейчас.

Рита послушно открыла дверцу.

Через минуту капитан устроился рядом. Он забрал у нее шкатулку и, повозившись с узлом, откинул крышку.

Письмо – сложенный вчетверо тетрадный лист – было сверху, а под ним – россыпь украшений из золота. Все вперемешку: перстень, браслет, сцепленные попарно серьги, брошь-камея в ажурном обрамлении из золотых нитей. Рита, невольно засмотревшись на золото, не сразу передала записку Дины Арбатову. Он же на все это великолепие бросил равнодушный взгляд.

— Прочти сама, – услышала она его голос, который вывел ее из оцепенения. – Позже налюбуешься. Может быть, в письме что-то важное.

— Сам читай, – неожиданно перешла на ты и Рита. «На кой черт мне все это? Если откупиться попыталась, так зря старалась: я простила и так. Дура! Лучше б просто ко мне пришла!» – вдруг разозлилась она на Динку.

— Читай! – приказал Денис.

И Рита послушно развернула листок.

— «Привет, Марго, с того самого света, о котором мы ничего не знаем, – начала она вслух. – Жаль, не могу рассказать, как тут: отсюда уже не вырваться…»

Рита почувствовала плотный ком в горле, сдавило сердце, которое и так последние несколько часов билось неровно. Она попыталась сглотнуть ком, закашлялась, надеясь скрыть свою растерянность. Злость на подругу исчезла моментально, сменившее ее чувство потери накрыло волной стыда: нет Динки, а она ее… дурой! Рита взглядом уткнулась в письмо, но разобрать следующие строки смогла с трудом: глаза наполнились влагой.

— «Не плачь, я тебя знаю, глаза по любому поводу на мокром месте. Ты меня простила, да? Простила… А я себя – нет», – глухим от волнения голосом зачитала Рита и разревелась в голос.

Как она оказалась в объятиях теплых рук Арбатова, она потом вспомнить не смогла. Но это плотно обнимавшее ее кольцо было в тот момент необходимо ей, как воздух. Денис притянул ее голову к себе на плечо и так и сидел, поглаживая ладонью спутавшиеся на затылке волосы. Маргарита плакала долго, иногда затихала, но слезы подступали вновь и вновь. И не только по погибшей Динке. Это были слезы очищения и прощания с какой-то частью ее самой. С тем, что было и прошло. Вот именно сейчас, в этот миг, закончилось. Все, точка.

— Ну, успокоилась? – ласково произнес Денис и слегка отстранил ее от себя. Рита впервые долгим взглядом посмотрела на него. – Хочешь, позже прочтешь? Одна?

— Нет! – вдруг испугалась Рита и схватила Динкино письмо, выпавшее из рук на колени.

— Уверена? Тебе еще машину вести, – с сомнением произнес Арбатов, перегнулся через переднее сиденье, открыл бардачок и достал пачку бумажных носовых платков. Одной рукой он вновь обнял Риту, другой вытащил из упаковки платок и осторожно вытер ей слезы.

— Спасибо, я в порядке, – Рита взглядом нашла место в тексте, на котором остановилась.

«Мой грех, а значит, смерть моя по заслугам. Не реви, я сказала! А то так и будет моя душа болтаться рядом с Землей. И буду я приходить к тебе в твоих ночных видениях, бойся))). Что же я натворила… Ладно, завязываю ныть, и ты вытри слезы. Я оставляю тебе единственные мои материальные ценности – эти украшения. Квартирами мы с дедом Жорой уже распорядились, завещание хранит матушка Евгения. Однокомнатная деда Жоры у театра твоя, он оформил дарственную. Наше фамильное гнездо теперь собственность монастыря. Возвращаюсь к шкатулке. Она бабушкина, правда, не знаю, откуда такие сокровища? Никогда не замечала у нее тяги к золотым побрякушкам. Кстати, наткнулась я на них случайно, когда убиралась у нее в спальне. Замочек сломала, так что веревкам не удивляйся, бантик завязала я))). Помнишь двуногий столик у бабулиной кровати? У него оказалось двойное дно! Нужно было только ящичек до конца вынуть и нашарить внутри рычажок. Подвинуть вправо, тогда столешницу можно просто снять, дальше – фанера, а под ней – довольно большой тайник. В нем, кроме шкатулки, еще лежали старые бумаги, я мельком посмотрела: послужной список прадеда, диплом Гренобльского университета на имя прапрабабушки, старые метрики, письма и еще куча бумажек на польском, я даже не стала переводить. Сложила в папку и забросила ее на стеллаж. Кому это все теперь нужно? А вот шкатулку с сокровищами я оставляю тебе с одной целью: продай все, беги от мужа, на первое время тебе денег хватит, а жить будешь в квартире деда Жоры. Мы так с ним решили. Потому что в том, что ты вышла за Стрельцова, есть вина и моей бабули.