Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 20 – Марина Болдова

Мила осмотрелась, ее смутила конторка с охранником и сверкающие буквы «ЯФА» на стене над его головой. — «Извините, я, кажется, не туда попала! Мне нужен дом Умановского», — растерявшись, обратилась она к охраннику. Тот ничего не успел ответить. — «А зачем вам туда? Неужели в няньки? Слышал, ищет Семен порядочную девушку… А идите ко мне в секретари! Зарплатой не обижу», — вдруг с улыбкой предложил ей смуглый, похожий на цыгана, мужчина, при ее появлении вскочивший с дивана. Ей бы испугаться и бежать. Но неожиданно для себя Мила внимательно посмотрела на незнакомца и кивнула. — «Я — Федор Андреевич Ямской, владелец этой… конторы. А как мне обращаться к вам?» — церемонно задал вопрос он. «Милорада Богдановна Светличная», — ответила Мила и покорно направилась за ним к лестнице, ведущей на второй этаж.

Не провидение ли их столкнуло?

«Я бы тебя не отпустил, понимаешь? Милка, ты сама пришла ко мне, как бы я смог упустить, что богом дано? Ты тоже сразу поняла, что будешь моей, признайся! Вот прямо там, в холле офиса, глянула на меня — и поняла! Поэтому и не ушла!» — непонятно, смеялся или серьезно говорил Федор после первой их близости. Она тогда осталась у него на ночь, чуть не забыв предупредить мать, чтобы не ждали. Мила в тот день забыла даже о дочери…

Она не соглашалась переехать к нему, боясь даже намекнуть, что у нее есть дочь. А он каждый раз пытался выяснить причину. «Где ты живешь, скажи? Наверняка снимаешь конуру, типа собачьей!» — возмущался Федор. Мила кивала, пусть думает так.

Но тогда она плохо знала Ямского. Однажды он проследил ее маршрут от офиса до самой Калиновки. И ввалился в дом вслед за ней незваным гостем. Двинулся сразу в общую комнату, аккуратно плечом отодвинув с дороги перепуганную насмерть Милу, но дальше порога комнаты не прошел. Там, за столом, ужинали ее домочадцы. Федор поздоровался, назвал свое имя, огляделся, кивнул всем разом и, даже не посмотрев на Милу, вышел из дома. Уехал не сразу, сидел в машине несколько минут, словно приходя в себя.

Мила потом с болью проводила машину взглядом.

На следующий день она приехала в контору с мыслью об увольнении. «Не выгонит, сама уйду. Не смогу я находится так близко к нему, не выдержу», — решила она, задушив в зародыше желание кинуться к Федору со слезными извинениями. За что? За то, что врала. Нет, не договаривала, скрывала, то есть, не доверяла ему. А он еще в первую их ночь твердил, что она целиком ему должна принадлежать, вся «до последней мыслишки». «Иначе зачем все это? Ужин на кухне, общая постель, утренний завтрак голышом? Мне проще девку купить, Милка, переспать для здоровья я могу и на съемной хате, либо в отеле. Тебя я в дом привел, чуешь? Верь мне…» А она на это тогда промолчала… заметил?

«Выгонит, потому что не сможет доверять. Любить будет, но выгонит», — с тоской думала она.

Федор не выгнал. Оказалось, его не будет неделю, так ей передал его помощник. А она может быть на это время свободна. И еще он вручил ей конверт с премией. Так и сказал: «Федор Андреевич просил передать вам премию за хорошую работу, — с легкой усмешкой произнес этот молодой холеный мужик. — Надеюсь, вы довольны?» — добавил холодно.

Это было унизительно. И ясно как день — Ямской дал ей возможность уйти самой. Мила написала заявление об увольнении и оставила его и конверт с «премией» на своем столе в приемной. Из личных вещей на рабочем месте у нее были только туфли на высоком каблуке, она засунула их в пакет и вышла в холл. Попрощавшись с охранником, направилась к выходу.