Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 19 – Марина Болдова

Они были в этот момент в номере отеля вдвоем, мама ушла к бассейну, как и попросила Мила.

Милорада, высказавшись, тут же пожалела об этом, все же бабка была родной матерью отца, которого дочь обожала. Но странность была уже в том, что бабка Мария ничего не ответила на ее выпад, а Мила с удивлением заметила, как вдруг увлажнились ее глаза. «Слезы?!» — с испугом отметила Мила, которая наблюдала такое проявление эмоций, пожалуй, впервые в жизни. И поспешно вышла из номера, решив, что все же показалось. Ей нужно было быстро собраться, чтобы успеть на рейс компании «Попутчик»: микроавтобус до Краснодара отходил от вокзала через час, ей едва удалось забронировать билет на проходящий через столицу юга поезд. А вылететь самолетом оказалось вовсе нереально.

Прощаться с бабкой Мила не стала, прошла мимо нее, сделав вид, что не заметила, как та приподнялась с кресла, явно намереваясь проводить ее, либо что-то сказать вслед. Спиной почувствовала ее ненавидящий взгляд, услышала даже громкий вздох, но не остановилась. Получилось, что дверью хлопнула она, хотя это был сквозняк. Вздрогнув от резкого звука, Мила заспешила к лифту.

Все-таки она бабку боялась. До конца не веря в ее колдовские способности, опасалась слов, которые та скажет. Почему-то казалось, что все «пожелания», брошенные вслед, непременно сбудутся. И впрямь они часто оказывались пророческими. Да что там часто — практически всегда.

Не так давно бабка, случайно став свидетелем ее ссоры с Федором, вроде бы вскользь заметила, что Мила должна бы проявить смирение, а не показывать будущему мужу характер. «Ты из себя королеву не строй, Милка, уйдет мужик от тебя!» — пригрозила она. Теперь, получается, так и есть — ушел Федор, хотя и не по своей воле.

«А ведь и своего сына она тоже «приговорила» — все время твердила, что сожрет его новая власть. Свои же, кто предал, и съели, не подавившись», — вспомнила Мила о своем отце.

Она его очень любила, и странно было, что этот добрейший, деликатный и умный человек — родной сын этой старой румынской ведьмы…

Мила вышла из отеля и направилась к воротам: там, на стоянке, ее ожидало такси. Когда проходила мимо детской площадки, невольно задержалась. Увидев, как мама вытирает Ладушку полотенцем, улыбнулась — она оказалась права: маме удалось вытащить внучку из воды.

Садясь в такси, Мила подумала, что быстро добраться домой, как обещала майору Костину, ей не удастся: поезд идет больше суток.

На этой поездке на море настоял Федор. Она хотела остаться с ним, уговаривала, упирая на то, что тот никак не сможет обойтись без секретаря. На что Федор только смеялся, обнимал ее крепко и шептал на ухо, щекоча горячим дыханием, как он ее любит. «Как чудище из сказки, помнишь? Про аленький цветочек. Уедешь надолго, я умру. Поэтому и отпускаю только на недельку», — вроде как шутил он. А у Милы сжималось сердце, потому что она суеверно боялась, что в ее отсутствие он действительно умрет — она таких шуток не понимала. В то, что он ее никогда не бросит по собственному желанию, она верила. «Ты — подарок небес мне лично, понимаешь? Не какому-то другому мужику, а мне. Поэтому так и не полюбила ты, Милка, своего подполковника, хотя и родила от него дочь!» — со смехом убеждал он, а она серьезно кивала, соглашаясь. Никак иначе и быть не могло — цепочка фактов складывалась у нее в уме длинная, и начиналась она с бегства из Молдовы. Мила до встречи с Федором Ямским не могла понять, почему мама и бабка Мария решили, что бежать нужно в Россию, а не в Румынию, как вариант — там, по крайней мере, жили родственники, и совсем не дальние — родная сестра бабки Рада с многочисленным потомством. Теперь Мила точно знала, что судьба ее «гнала» к Федору. И замужество ее оказалось звеном в цепи — если б не узнала, какой сволочью может оказаться мужчина, возможно, не ценила бы так доброту Федора. А уж как она попала к Ямскому в секретари, отдельная песня. Перепутала адрес — а шла она наниматься няней к дочери начальника порта в соседний особняк. Шла и сомневалась — согласиться ли тот, чтобы и Лада жила в их доме с ней. А мама с бабкой Марией остались бы в Калиновке. Мила не сразу поняла, что зашла в офис, а не в жилой дом — ковровая дорожка по широкой лестнице, ведущей на второй этаж, мягкие диваны в холле, стеллажи-витрины с фарфоровыми фигурками собак. Позже Федор признался, что начал собирать коллекцию лет пятнадцать назад. И показал первую собачку — крохотную болонку «ЛФЗ Дулево» с отколотой лапкой.