Книга Хорошо забытое старое, страница 96 – Евгения Черепанова

За стол сели тогда, когда надо было уже ложиться спать. Во главе стола сидел досматривающий «Новости» папа, Лёнька витал мыслями где-то далеко, мама сияла, словно пятиалтынный, успев расценить по-своему моё муторное состояние, я без интереса ковырялась в тарелке. Никому ни до кого не было дела. И тут маму прорвало: решив поделиться счастьем с народом, она, не обращая внимания на протестующий возглас папы, выключила телевизор и торжествующе заявила:

— Коля, я думаю, мы должны поздравить детей!

— У вас, кроме меня, ещё есть дети? – вмешалась я.

— Лёня нам теперь как сын, – не повелась мама.

— Поздравляю! – не стал вдаваться папа в подробности, – Аль, включи телевизор. Ведь на самом интересном месте! Там же «Новости»…

— Да что твоим «Новостям» до моей! Я вот сейчас тебе такую новость сообщу – закачаешься, – и не слушая моих протестов она громко провозгласила: – Ирина беременна!

С Лёнькиного конца стола раздался странный звук, словно он целиком проглотил кусок, забыв его прожевать, он кашлянул и сдавленно спросил:

— От кого?

Присутствующие действительно «закачались» – я от едва сдерживаемого смеха, папа от счастья, мама от гордости, предполагаемый папаша от потрясения.

— Как? Ты ему не сказала? – поразилась мама.

Лёнька перевёл с неё на меня тяжёлый взгляд и медленно встал из-за стола. Я продолжала смеяться в голос. «Жених» не слишком нежно ухватил меня за руку, и без церемоний утащил на кухню. Там всё ещё витал запах только что разделанной свежей рыбы – меня снова затошнило и веселья в душе слегка поубавилось – взгляд у Чернова был такой, что я, собиравшаяся поострить на тему непорочного зачатия, не задумываясь ляпнула:

— Это чушь. У меня просто расстройство желудка. – Глаза соседа слегка потеплели и я осмелела, – в любом случае, тебя это не касается.

Судя по его виду его "это" ещё как касалось – с трудом сдерживаясь, он медленно произнёс:

— Что не касается? Твоя беременность или твоё расстройство?

— Да всё, Лёнь. Тем более ни того, ни другого в помине нет! – слабо дёрнулась я, но он остановил. Спросил, подняв бровь:

— Точно?

— Точнее быть не может, – усмехнулась я, и уставилась ему прямо в глаза, – а что ты так разволновался?

Он улыбнулся открыто, признавая мою правоту, всё ещё стоя напротив, слишком близко, практически вплотную, затем склонился к самому моему уху, почти касаясь его губами и шепотом ответил:

— Догадайся.

Спать мы легли далеко за полночь, с трудом отделавшись от родителей. Едва дверь спальни закрылась, он увалился на спину, устало потер переносицу и с грустью спросил:

— Такие милые люди. Жаль их разочаровывать. Что ты им потом скажешь?

Тут надо разъяснить, что в версию о моей не-беременности мама поверить не пожелала, посчитав что я просто скрытничаю, неизвестно чего стесняясь и полагаясь на свой колоссальный этом деле опыт. Словно не одну меня, а шестерых детей родила! Разубедить её не представлялось возможным и усилия к этому особо не прилагались.

— Что-нибудь сочиню, – отмахнулась я, стоя с расчёской у зеркала. И пошутила, – в крайнем случае, забеременею, – засмеялась было, но тут же смолкла – собеседник шутку не оценил.

— Я ещё почитать собирался, – он открыл глаза, осмотрел меня и поднялся, – Дело огромное, с непривычки сразу не разберёшь где искать, и главное – что.