Книга Хорошо забытое старое, страница 78 – Евгения Черепанова

— Что уверена?

— Что знал, – произнёс он голосом хитрого старого лиса. – Может он блефовал?

— Ну, я не знаю, – выдохнула она, а я нашла в себе силы включиться:

— Ты что же хочешь сказать, что…

— Да. Почему нет? – Ответил он, уверено посмотрев мне в глаза, – нормальная версия, не лучше и не хуже других. Предположим, существовал какой-то маньяк-убийца. Живёт он себе спокойненько, убивает девочек, – Валентина Степановна посерела, он не обратил на неё никакого внимания. – В это же самое время, в этом же самом городе, живет педофил, который вовсе никого убивать не собирается, он насилует Ирину и отпускает её, рассчитывая, что преступление сойдёт ему с рук, более того, что он сможет его повторить. Но его ловят, и в пылу охоты на ведьм, приписывают ему чужие заслуги. Он, естественно, отпирается – мы помним, что в итоге убийства доказать не смогли и сидел он только за Ирину. А ведь это не сложно – доказать убийства. И изнасилования в конце-то концов! Ведь не восемнадцатый век, существуют экспертизы, анализы и всё такое! Но ничего не помогает – значит, эти экспертизы не принесли результата, вернее, принесли, но не тот, какой бы всем хотелось. Уверен, они подтвердили, что биологические данные насильника №1 и насильника №2 не совпадают. Вот и всё. Вас, родственников, пустили на тот процесс просто чтоб успокоить город – пугачёвские бунты властям были ни к чему, и так народ чуть ли не с батогами в суд ввалился, чтоб ублюдка покарать. Все это лирика, главное вот что: настоящий убийца, то есть тот, что не дрогнув, замочил четырнадцать девочек, так называемый Митинский маньяк, узнаёт, что педофила поймали. Он, понимая, что конец близок – то есть рано или поздно в таком маленьком городке его всё равно вычислят, затихает, в расчёте, что его убийства повесят на козла отпущения, или просто перебазируется в другой город, покрупнее. К примеру, по меркам этого городка четырнадцать трупов – это, конечно, нонсенс, а по меркам всей страны – каждый день такое происходит; я имею в виду, каждый день пропадают дети, – смягчил свои страшные слова он, – а если ещё и их останки хорошо прятать, да ещё и промышлять в разных областях, то никто и не разберётся, что девчонки – очередная серия. А если он стал гастролировать? Одно убийство там, одно – здесь, Россия большая, кто разберётся?

— Но он же сознался! – подала голос Валентина Степановна.

— Вовсе нет, – мягко поправил Лёнька, – это вас заставили думать что он сознался, потому что в тот момент так было выгодно. Вы, конечно, посудачили о том, что пятнадцать лет – слишком мало, но притихли, рассчитывая на то, что сокамерники не дадут ему и лишнего дня прожить.

— Точно, – подтвердила Ковалёва, – все мужики говорили, что его в тюрьме убьют, особенно следователь. Тот-то вообще… в подробностях, и не стыдно ему. Описывал что с такими уродами за решёткой делают: сначала, мол, насилуют тоже, издеваются всяко, а потом того… на тот свет отправляют.

— Но он выжил. – Констатировал сосед и внимательно на меня посмотрел. – Естественно, настоящий Митинский маньяк этому не обрадовался, поэтому он хочет, чтобы все живые свидетели тех событий, а именно те, кто может подтвердить его непричастность к тем четырнадцати трупам побыстрее покинули этот мир. Ты стоишь в этом списке под номером два.