Книга Хорошо забытое старое, страница 127 – Евгения Черепанова

— Лёнь, отойди, – снова повторил голос, и стало ясно, что ещё немного и его обладатель силой оттащит Чернова. – Если она жива, надо в больницу. Теряем время.

Слово «если» очень Чернову не понравилось – руки под головой заходили ходуном, но он не ответил, дал возможность тому, настойчивому, заглянуть мне в лицо.

Правый глаз варварски открыли чьи-то пальцы, одновременно нащупывая на шее пульс, в лицо сунулась небритая Серёгина физиономия:

— Жива! – радостно выдохнул он, – Жива, Слава Богу! Давай в машину. В больничку пора.

Захлопали дверцы машины – Лёнька, без усилия подняв меня, перенёс в салон, и, уложив себе на колени, принялся осторожно стирать с лица кровь.

— Только бы не позвоночник, только бы не позвоночник, – не смолкая, бормотал Серёга. – Лёнь, я же не специально, ты же видел, просто затормозить не успел. Кто же знал, что она на ходу выскочит?! Мы бы догнали, догнали точно. Руки-ноги целы, а там подлатают. Лучше прежней будет. Чё, она там дышит вообще? Только б не позвоночник, блин, а?

— Заткнись, – прервал Лёнька.

— Ты проверь, вдруг не надо никуда спешить, – ляпнул Серёга и тут же огрёб:

— Рот свой закрой.

Рот Никитин закрыл, стало тихо, на меня снизошёл покой. В машине пахло хорошо – кожей сидений, дымом сигарет, Лёнькиным одеколоном и немножко – бедой.

Хотелось ехать и ехать вот так, не переставая, окружённой его теплом, его заботой, его страхом, словно бетонной стеной. Боль потихоньку утихла, шевелиться не хотелось и я находилась в том пограничном состоянии между сознанием и беспамятством, когда с одной стороны, слышишь и осознаёшь что происходит, с другой – в событиях не участвуешь, присутствуя в мире как бы сторонним наблюдателем, разглядывающем жизнь будто кино в кинозале.

Долго понаблюдать не удалось – скоро мы остановились у ворот больницы. Никитин вышел и стал орать на охранника – тот никак не хотел открывать ворота и пускать нас к дверям приёмного покоя, туда, куда обычно заезжают «скорые».

— Серёг! – крикнул в окно Лёнька. – Давай в объезд, там калитка.

— Да там не проехать, Лёнь!

— Проехать, если машину не жалеть! Садись за руль!

— Не положено! – орал охранник. – Я сейчас полицию вызову!

— У нас девушка умирает! – пригрозил мужичку Серёга. – Отвечать кто будет? На себя возьмёшь?

— Дебил, б..ть, – ругнулся Ленька, и осторожно переложил меня на сиденье с намерением выйти из машины.

Покидать кольцо его рук очень не хотелось. До такой степени, что я заставила себя открыть глаза и прошелестеть:

— Останься, – вцепившись ему в рукав, как недавно полубезумная Зарина, я вспомнила только что прочитанный любовный роман и добавила, – не оставляй меня.

Мои слова – то, что я вообще могу говорить, да и сам текст, произвели на него ошеломляющее впечатление: он так и замер с полуоткрытой дверью, затем, справившись с собой, снова проорал:

— Серёга! За руль!

— Машину угробим, – подскочил Никитин.

— Не твои проблемы. Садись.

— Я уже вызвал полицию, – злорадно объявил мужик, подходя ближе.

Чернов оторвался от меня только на секунду – короткий удар и охранник лежит на газоне, схватившись рукой за разбитый нос. Серёга, не мешкая, распахнул ворота, возле которых грудью стоял упрямый дядька, джип беспрепятственно въехал на территорию больницы, ища нужный корпус.