Книга Хорошо забытое старое, страница 120 – Евгения Черепанова

— Его кто-то ждал? – отмерла я, спустя некоторое время. – Но он же был сиротой! У него же никого не было!

— Был, был… – не согласился мент. – А почему, собственно, был? – Я открыла рот и тут же закрыла, сообразив, что говорю о маньяке в прошедшем времени. Мигуля немного помолчал, ожидая ответа, но так ничего и не дождавшись, сухо проговорил, – Может, он и был одинок в детстве, но во время совершения преступлений совершенно точно жил с женщиной…

— Не может быть! Я же дело читала! Семейное положение – холост!

— Вижу, вы основательно подготовились. Каким, интересно, образом, вам удалось добыть архивное дело? Впрочем, с нашими-то зарплатами… Скажу вам откровенно: чтобы сожительствовать с женщиной, совершенно не обязательно иметь штамп в паспорте. Вам и без меня, наверное, это известно, – его насмешливый тон, а главное, смысл сказанного, вывел из равновесия – меня заколотило. Ольга, пройдясь по комнате, накинула мне на плечи шаль, невесть откуда оказавшуюся у меня в доме. – Озябли? – с притворной учтивостью осведомился мент.

— Кто? – хриплым голосом спросила я, не сочтя нужным отвечать на последний вопрос. – Кто его ждал?

— Женщина, – пожал он плечами. – Гражданская жена или сожительница – как вам удобнее. Он должен был к ней вернуться – обещал, по крайней мере. Так что пироги нашему педофилу пекли, можете не сомневаться – она все пятнадцать лет ему передачки отправляла.

— Разве так можно?! – возмущенно встряла Ольга. – Он же маньяк!

— Что вас удивляет? – Пожал капитан плечами, – законом не запрещено, можно и свидания, и передачки. Женщина эта… Любовь Георгиевна, – прочитал он, заглянув в потрёпанный, изрядно помятый блокнот, – подтвердила, что её муж мог пойти к вам, да и показания ППС-ников об этом говорят. Короче, Ирина Николаевна, очень бы желательно знать, где вы были в среду?

— Так дома она была, – ляпнула Ольга, – мы же здесь вместе пили! Я как раз из больницы сбежала! Черт! Или это было в четверг? – вдруг усомнилась она.

— Вам лучше уточнить, Ольга Витальевна, – посоветовал мент, совершенно на неё не глядя. Весь разговор он смотрел только на меня, что моего положения отнюдь не улучшило – меня и без того изрядно потряхивало.

Он, по-видимому, носил свои погоны не зря. Лопоухость и веснушчатый нос здорово расслабляли, создавали ложное впечатление деревенского дурачка, но выражение глаз было такое, что становилось ясно – от дурачка в нём только внешность. Я руку могла дать на отсечение – Мигуля сейчас впитывает каждое слово, каждый взгляд, поворот головы, улыбку, чтобы потом, оставшись наедине с собой в тишине кабинета, тщательно проанализировать их и сделать выводы. Выводы, которые могли бы меня не порадовать.

— Вы говорите так, будто проверяете моё алиби, – наконец собралась я, пытаясь прикрыть свой страх сарказмом. – А ведь искали меня, чтобы защитить…

— Допросить по уголовному делу, – мягко поправил он. – Исключительно как свидетеля.

— На что вам педофил?

— «Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы нашей столицы…» – Капитан умолк и снова состроил лицо глуповатого полицейского, из образа которого периодически выпадал – Ладно, найдём рано или поздно. Кто ищет, тот всегда найдет… А у вас здесь ковёр лежал, да? – вдруг задал он вопрос, кивнув на пол.