Книга Хорошо забытое старое, страница 118 – Евгения Черепанова

— Боже мой, а я всё гадал, кто же пьет кофе из таких напёрсточных чашечек? – улыбнулся он, принимая чашку у меня из рук. – Думал только в бразильских фильмах! Ан нет, оказывается, живёт на свете человек, использующий в обычной жизни такую посуду. И ходящий по дому в вечернем платье! Ребятам в отделе расскажу – не поверят, честное слово, – засмеялся он, строя из себя дурачка.

Но мне было ясно, что либо он, как моя новая знакомая Лилия, ежемесячно совершает подтяжку лица, либо всё-таки не совсем дурак, раз в таком молодом возрасте сумел капитанские погоны получить. Заметив, какой напряжённо-настороженный у Мигули взгляд, я на всякий случай решила быть поосторожнее.

— Товарищ капитан!

— Андрей Андреевич! – перебил он.

— Андрей Андреевич, можно как-то покороче? Я, естественно, не хожу дома в вечернем платье и вообще бываю здесь крайне редко в последнее время. Можно сказать, вы застали меня чудом. Я только что с губернаторского приёма – знаете, сегодня приём в резиденции губернатора был особенно интересным, – произнесла я тоном давно пресыщенной светской львицы, – наверное, из-за его благотворительной составляющей. Собирали деньги для нашего интерната. Вот, посмотрите, картинку купила. Всего-то сто долларов, – озвучила цену я, вызвав у подруги временный лицевой паралич. – Знаете, кстати, господин Куваев там как раз говорил, что пить кофе из пол литровых кружек – это мещанство и моветон. Особенно, если кофе растворимый.

— Да уж, а если с сахарком и со сгущеночкой – тем более, – подтвердил Андрей Андреевич, как будто сам присутствовал при выдуманном мной разговоре, и одновременно намекая, что ни сахара, ни сгущёнки ему не подали.

Ольга открыла рот и тут же захлопнула. Я продолжила молить Господа о том, чтобы у неё временно пропал дар речи – иначе мне, в своей «Голубой лазури», придётся отправляться прямиком в тюрьму. Андрей Андреевич устало вздохнул и покачал головой:

— Что ж вы все… одно и то же, скучно даже. К кому не придёшь, все начинают хвалиться знакомствами с президентом, премьер-министром, или, на худой конец, с губернатором. А я вот их только по телевизору видел.

— И меня сможете лицезреть – в компании Савелия Евгеньевича – уже сегодня. Или когда там начнётся трансляция мероприятия.

— Я подобные передачи, Ирина Николаевна, не смотрю – времени жалко. И вам его терять не советую. А вот ваше поведение, признаться, настораживает. После тех страшилок, которые поведала Ольга Витальевна, я наивно предполагал, что встретите вы меня, – если до сих пор живы, конечно, – в кокошнике, с хлебом-солью и поясным поклоном. Я ведь вами заинтересовался. Дела отложил – приехал. Информацию, опять же, пособирал.

— Вот уж спасибо, – буркнула я, – Ольгу Витальевну проявлять инициативу никто не просил…

— И всё-таки, раз уж дело сделано, – со скучающим видом произнёс он, думая о чём-то своём, – позвольте полюбопытствовать: где вы пропадали всё это время? Несколько дней не могли вас застать ни дома, ни на работе…

— Жила у любовника, – заявила я.

У Ольги чуть не выпали глаза. Обратив внимание на её мимику, капитан спросил, кивнув в её сторону:

— Почему же подругу не предупредили?

— С какой стати я должна её предупреждать? – парировала я, отметив, что у Ольги задрожала губа. Я беспощадно продолжала, – У меня наладилась личная жизнь, появился мужчина, я еду знакомить его с родителями и должна об этом всех подружек оповещать?