Книга Ягодный возраст, страница 75 – Виктория Вита

Я, стараясь думать только о том, что он жив и это сейчас главное, положив рядом с ним свой пистолет, опустилась на колени. Ирка, как подкошенная, рухнула рядом со мной. Поцеловав малыша в макушку и личико, я ощутила просто ледяной холод, исходящий от его маленького тельца. Его одежда, особенно штанишки, была насквозь мокрой и обжигающе холодной.

— Ну, сучки, теперь вам конец, – прохрипел за нашими спинами мужской голос.

Медленно, как загипнотизированные, мы развернулись к двери. Там в проёме, опираясь правым плечом о косяк и сжимая в левой руке небольшой пистолетик, стоял мой «подшефный». Его лицо было так перекошено от злобы, что, не будь за моей спиной Вадима, я бы, наверное, умерла от страха. Но сейчас было не до эмоций. Продолжая разворачиваться, я привстала с одного колена – осторожно нащупала рукой лежащий рядом пистолет и здесь удача была на моей стороне: я не только нашла оружие, но и сразу взяла его за рукоятку, так что указательный палец лёг на курок.

Ирка попыталась приподняться с колен, чем вызвала припадок гнева у этого мелкого пакостника с амбициями Джека-Потрошителя. Переводя дуло пистолета с Ирки на меня, он брызгал кровавой слюной, изрыгая какие-то жуткие ругательства. Увидев, что Ирка зашевелилась, он на долю секунды сконцентрировал внимание на ней.

Он даже не успел пожалеть об этом.

Я стреляла в упор, до тех пор, пока курок не стал выдавать сухие щелчки, но выстрелы продолжали звучать. Ирка, так же как и я, стреляла с колена, но в уже бездыханное тело, размазанное по стенке коридора, куда его вынесло первым же выстрелом.

— Сдохни, сволочь, – прошептала я тому, кто очень «хотел умереть молодым».

— Мамочка, глоза? Такой глом? – раздался голосок Вадимки.

— Да, мой любимый, это был сильный гром, но грозы не будет, – говорила я, одновременно стаскивая с себя свитер; крёстная в это время снимала с малыша мокрую одежду. – Грозы не будет, она нас испугалась и убежала, у неё даже пятки сверкали.

— Мамочка, а ты меня никогда не блосишь? – личико Вадима стало по-взрослому серьёзным.

— Нет, родной мой. Ведь я люблю тебя больше жизни!

Закутав сына в свитер, я подняла его на руки и с силой прижала к себе.

— Всё лавно я тебя люблю больше, – прошептал малыш мне прямо в ухо и, вытащив голую ручку из моего свитера, крепко обнял за шею.

— Ира, иди впереди нас, – попросила я крёстную.

— Сейчас, – ответила Ирка и, собрав всё оружие, завернула его в Вадимкину одежду. Затем, подхватив свёрток под мышку и наклонившись над трупом, вырвала из его рук пистолет и, крепко зажав его в руке, пошла вперёд по коридору.

Проходя мимо комнаты, где всего несколько минут назад мирно отдыхали бандиты, мы с Иркой посмотрели на тело номер два, лежащее под дверью: оно не шевелилось. Ни на секунду не замедлив шаг, мы двинулись дальше.

Ирка выглянула в холл и решительно пошла к выходу. Я заметно отставала. Нести двадцать, пусть и самых любимых в мире, килограммов живого веса было тяжело. Мои руки, слабея, постепенно размыкали свой круг, ноги, наливаясь свинцовой тяжестью, переставали слушаться. Они заплетались друг за дружку, спотыкались в самый неподходящий момент, и тогда я просто постаралась положить Вадима к себе на плечо. Малыш сразу захныкал. Задыхаясь, я пыталась нашёптывать ему разные ласковые слова, понимая, что долго его нести не смогу.